Книга Болотное предание, страница 71 – Ольга Лопатина

— Ты, выходит, повелитель здешних вод?

— Я, красавица.

— Что же своими прямыми обязанностями не занимаешься, подвластных тебе людей приструнить не можешь? Так вскоре этот старец снимет венец с твоей головы да на свои седые патлы напялит.

— Так не родился я повелителем. Золотые камни мы на дне искали, а вместо этого тогдашний водяной забрал меня к себе в прислужники. А после он ушёл на покой и меня вместо себя поставил.

— Глуп был этот водяной, как капустная кочерыжка. Надо было ему не лапотника, а княжеского сынка утаскивать. Зачем же ты, не умея управлять своим подводным королевством, потребовал в жертву князя?

— Чистозванку спасти хотел, да и всё княжество от него страдало. Никого не слушал, с соседом воевал, нарочитых мужей казнил, красных девиц приневоливал, взял в суложи внучку колдуньи, а его предыдущую суложь извела та самая колдунья.

Эти слова Святогнев говорил с таким выражением, с каким дитя повторяет выученный назубок урок. Видно было, что поёт молодой водяной с чужих слов.

— Добро. Кончилась его привольная жизнь.

Гостобран попробовал было возмутиться, но ему ещё не доводилось иметь дела с такими строптивыми девицами. Гордеслава, если, что заберёт себе в голову, то даже Перун с Велесом на её решение не повлияют.

Выплыл близко к берегу Святогнев и непривычно уверенным голосом потребовал у жителей следующей дани: прошлогодние кислые ягоды, берёзовые листья, корневища щавеля, прялка да не узорчатая, а простая, ткацкий станок, иглы и крапива.

Подивились весняки, но дань нехитрую собрали быстро. Тут Гордеслава засела за рукоделие, а на округу наслала метель, потому что на речных духов она наводит сон да дрёму. Со своим сном она справлялась тем, что пила воду холодную да ела бруснику, клюкву болотную, калину горьковатую и черничку сладкую. Сделала себе шалаш из камышей и лозы. Святогнев, подавляя зевоту, даже подивился, что княжна, в тереме росшая всё умеет делать не то, что Осинка безрукая. Спряла княгиня кудель крапивную, да за работу принялась.

— Тоскливо у вас тут. Люди бают, что у водяного чертоги из золота да из жемчуга, музыканты, русалки. А я вижу только юнца робкого да старика сварливого.

— Так у морского царя поди всё есть.

— Значит, мы будем жить, как морской царь.

— Где бы ещё злато, яхонты да жемчужины скатные взять? — пошутил Святогнев. Мало радости было в жизни молодого водяного, но вот прыгнула в его царство княгиня сумасбродная и произвела переполох нешуточный. Так малец неразумный кидает камень в болото с жабами. Нырял он за золотым камнем, а золотой камень сам упал ему на голову. Только эта женщина уже занята. Да и печаль постоянно гостит в её глазах цвета речной воды, вопреки тому, что она старается казаться сильной духом и весёлой. Не сыну пахотного человека любить княжескую дочь. Но от грустных размышлений его отвлёк задорный голос Гордеславы.

— Как это где? Да златокаменские бояре нам последнее отдадут.

— Это с какой радости?

— С такой, что мы в противном случае вернём им Гостобрана. Они так напугаются, что выложат всё как миленькие. А мы с тобой будем как Ран и Эгир.

— А это кто такие? — спросил зачарованный Святогнев, которому даже в голову не приходила подобная идея.

— Супружеская чета великанов, которые утаскивают на дно корабли и мореплавателей. Они являются одновременно мужем и женой, а также братом и сестрой. У них девять дочерей-волн. Варяги приносят им богатые требы, чтобы они не потопили их лодьи и драккары. Викинги — знатные мореплаватели. Моя бывшая подружка Милава очень любила слушать их рассказы, — Гордеслава надолго замолкла, но во время рукоделия негоже хранить безмолвие, — Эгир и Ран являются хозяевами Варяжского моря, а Понтом Эвксинским заправляет ромейский Бог Нептун, вооружённый трезубцем. Интересно, есть ли хозяин у Хвалынского моря, в которое впадает Итиль? Если нет, то для нас открываются прекрасные перспективы. Хотя я с детства мечтала побывать на Сурожском море. Не судилось.