Книга Болотное предание, страница 72 – Ольга Лопатина

— А много ли морей на свете? — спросил зачарованный Святогнев.

— Эх, парень, живешь ты на дне речном, ничего не знаешь. Ты бы хоть поинтересовался у путешественников окружающим миром. Всё же ты водяной, а не рыбица молчаливая.

— Я был в Златокаменске. Мне ещё Чистозванка про княжеский терем рассказывала. Она там нянькой у княжича Ярополка была, а потом её князь Гостобран хотел взять на ложе, а я и волхв Велислав за неё заступились.

— Так и надо этому Гостобрану. Мало на земле налюбился, ещё и на речном дне ему подавай красавиц. Здесь воды много, на своё отражение сперва взглянул бы прежде, чем женихаться.

Гордеслава удовлетворила любопытство Святогнева и поведала ему про своё житьё-бытьё в тереме, про родной Муром, про реку Олкогу, что встречается с Итилем в Златокаменске, про леса, в которых она иногда гуляла, хотя слабо ориентировалась. Рассказала и про свои детские проказы, про братьев, про Томшу и Радмиллу, только говорить про своего супруга неверного, подруженьку коварную и ребёнка погибшего было слишком больно. В ответ Святогнев рассказал о том, как он стал водяным, про дружков забывчивых, про мать свою несчастную, про Чистозвану и Вадима. Закончил он свою речь горестно.

— Теперь эта Осинка стала и моей родичкой. А мама иногда приходит и жалится на неё.

— Выходит, что мы почти родичи. Жена моего свёкра вышла замуж за твоего брата. Хотя в домовине я видала этих родичей, — и тут же Гордеслава расхохоталась, да так заразительно, что Святогнев подхватил её визгливый смех с истерическим нотками. Просмеявшись, княгиня пояснила причину своего веселья.

— Мы и так, можно сказать, покойники. Только не в домовине лежим, а на дне реки. А со свёкром я и познакомилась после смерти. Вот и увидела своего родича как раз в домовине.

Тут раздался недовольный голос Гостобрана.

— Всё смеются, как будто им весело. А над чем смеются, непонятно.

— Старики всегда не понимают молодёжь, — задорно крикнула Гордеслава.

— Если ты такая весёлая, то на кой ляд было топиться? Хотя я всё понял. Ты не сама утопилась, твой супруг тебя утопил, чтобы досадить мне.

— Вы слишком высокого мнения о себе, дорогой родич, — усмехнулась княгиня. — О вас уже все забыли. Князем Гостобраном даже малых детей не напугаешь.

Так, перешучиваясь со Святогневом, перебраниваясь с Гостобраном и кусая губы, чтобы не зарыдать от сердечной тоски, которая не унялась даже после смерти, Гордеслава закончила свою работу, а потом выкрасила крапивное корзно в золотистый цвет березовыми листьями и корневищами щавеля. А после подошла к Гостобрану и загадала ему загадку.

— Белый лебедь, никем не рушан, а всяк его кушал.

Пока князь раздумывал, Гордеслава и надела на него корзно, приговаривая:

— Приковываю тебя, о, княже, этой цепью золотой к своей воле. Слово моё крепкое. Эту цепь сплела мертвая дева из крапивы, окропила березовыми листьями да подземными корневищами. Сама мёртвая дева в закрадье не была да в земле не лежала, она спряла крапивную кудель из волшебного веретена, бабьих улыбок, ни одной слезы над этой работой не проронила, а крапиву только весельем кропила. Был князь, станешь верный раб.

После этого Гордеслава прекратила насылать метель, но принялась плести невод. Так, на всякий случай. И пригодился невод, когда Гостобран решил утащить Чистозвану, в которой она сразу почувствовала родичку.