Книга Болотное предание, страница 55 – Ольга Лопатина

— Я бы на её месте все волосы бы этой разлучнице повыдергивала. Как таких только Мать-Сыра-Земля носит?

— Её бабушка Величана, — подала голос молодая жена старосты, — такая же. Моя бабка мне рассказывала, что она любилась с Кирдяем на Купалу, а потом приходит к нему с животом, мол, не оставляй меня в беде. Не из рода, а в род пошла Осинка. Куда только Гостобран покойный смотрел, когда её в суложи брал?

Паруш чисто для острастки цыкнул на жену и дочь. Хотя он не мог нарадоваться на то, что его дочь-славница и жена молодая стали лучшими подругами, но баб иногда нужно приструнить. Дай им волю, всех обсудят. Вот даже княгинюшка от их болтовни погрустнела и поникла, как цветочек сорванный.

Уезжала княгиня Гордеслава из веси Локсти с камнем на сердце. Капище Рода она посетила, как и планировала, но впервые её голову посетила мысль о жестокости и несправедливости Богов. Как чёрное воронье неотступно кружится над мёртвым витязем, так и эта мысль преследовала Гордеславу. Как просто было быть весёлой, ласковой и приветливой со всеми в отцовском тереме. Тогда она была счастлива, уверена в своей красоте, в безмятежности завтрашнего дня. А теперь она чувствует себя пышным кустарником, который вскоре отцветёт. И снова она показала свой непокорный нрав и неуместную гордость, только озлив Яронега. Милый муж не понимает, как тяжело матери потерять своего долгожданного первенца. Мужчина, как петух, потопчет курицу, справит свои мужские потребности, а потом гордится своим отпрыском. Смотрите люди честные, какого я будущего хоробра заделал. Умрёт один ребёнок — родим другого. Не Яронег же носил девять месяцев дитя под сердцем, не он шил ему одежду, не он до последнего надеялся, что его сыночек выживет, не он кормил его своей грудью. Князь только укрыл новорожденного своей рубахой, показав, что признаёт наследника и продемонстрировал младенца народу. Может, кто-то в толпе и сглазил малыша.

Княгиня бросила прощальный взгляд на весь Локсти, подумав, что Род забрал её ребёнка, но злодейку Осинку отчего-то не покарал. Больше всех Гордеславе в этой истории было жалко малыша Ярополка и Чистозвану. Ведь мальчик не был виноват в том, что его родичи отравили мать Яронега. Чистозвана пострадала от родички, которая не постеснялась залезть в постель к чужому жениху. И ведь прошёл год, а девка так не вышла замуж, хотя по словам дочери старосты получала несколько предложений. Говорят, что она сама ходит на зверя, ловит рыбу и ездит на торги менять шкурки белок, лисиц, куниц, соболей и бобров.

Вот и верь после этого в рассказы о том, что человек один не проживёт. Яронег любит рассуждать на тему, что женщины глупее и слабее мужчин. Как бы не так? Если бы Гордеслава родилась в семье простого пахаря, то она бы и там не пропала. Верхом она ездит прекрасно, справляется одинаково хорошо с ткацким станком и с веретеном, да и охотница не из последних.

Всё же природа здесь чем-то напоминает просторы Мурома. Там только недавно начали улицы мостить да торги проводить. Вот Златокаменск — другое дело. Не город, а муравейник какой-то, в котором постоянный шум, гам, суета, крики и толкотня. Хотя это оживление всегда нравилось Гордеславе. Ей нравилось посещать разные концы города, беседовать с оружейниками, кузнецами, кожевенниками, узнавать что-то новое. Да и на торгах можно было не только купить редкие товары, но и вызнать множество новостей. Но всё же… Всё же было что-то завораживающее в первозданной и дикой красоте этой веси. Здесь берёзовые рощи гуще и белее, чем в граде. Вековые дубы шумят, словно хотят приобщить слушателей к своим тайнам. Пышные зелёные луга, которые скальд Сигурд сравнил с глазами самой Гордеславы. Итиль, который в Златокаменске встречается с Окой, родной рекой Гордеславы, протекающей и в Муроме. Здесь же Итиль выглядит просторным голубым полотном, а зелёные островки кажутся аккуратной вышивкой на серебристо-голубой глади. От берёз, вётл, лоз, тополей, растущих рядом с рекой, веет редкостным покоем. Деревья наклоняются, словно хотят полюбоваться своим отражением в водном зеркале. Здесь порхают бабочки, стрекозы, а по ночам раздаётся зловещее уханье сов. Встречаются здесь и серые цапли, которые являются настоящей грозой лягушачьего и рыбьего народа.