Книга Болотное предание, страница 54 – Ольга Лопатина

По дороге Гордеслава, чтобы отвлечься от мрачных и тяготивших её дум, завела разговор с дружинниками о старом князе Гостобране и его суложи Осинке. До этого история о жестоком и сладострастном князе хоть и была необычной, но не особо завладевала вниманием юной княгини. Знала она, что он приказал гусляра покалечить, который бывал в Златокаменске наездами, поэтому княгиня не имела ничего против музыканта. Гордеслава же хотела всецело владеть помыслами своего мужа любого и не понимала, почему он советуется не с суложью своей милой, не с нарочитыми мужьями, а с низкородным кудесником. А теперь оказалось, что родичи предыдущей княгини отравили мать Яронега. Гордеславе захотелось вернуться и попросить прощения у мужа, но врождённое упрямство победило благие намерения. В конце концов, нет ничего плохого в том, чтобы посетить часть своих владений. Молодая женщина вспомнила как её отец рассказывал, что во многих весях живут те же финно-угорские племена, что населяют Муром. Куда бы жизнь не заносила человека, ему всегда приятно напоминание о родных местах. Как говорит Усыня: «На чужой сторонушке рад своей воронушке». Ещё Творислав как-то обронил, что в этих местах некогда жила одна его лада, которая вроде родила ему дочь. Это было ещё до замужества князя Муромского. Кто знает, может Гордеслава найдёт своих новых родичей? Хотя лучше бы ей самой родить ребёночка. Самое страшное прослыть бесплодной женщиной, как, например, уступчивая теремная девка Купава. Многие витязи её любили и ярили, но никто не назвал своей суложью, потому что бесплодная жена никому не нужна.

Староста веси Локсти встречал княгиню хлебом да солью. На столе было тетерева, сваренные в молоке, сыта медвяная, гречневая каша с коровьим маслом и маринованными грибами, пироги с капустой, кулебяка с яблоками. Особенно растрогалась княгиня, когда подали луковую уху с морковью и булочки с творогом, которые она так любила в родном Муроме.

А потом она завела разговор об интересующем её предмете. Староста Паруш заметил, что после отъезда Величаны вся весь возрадовалась. Зато в Золотых камнях теперь весело. Ведь Осинка, ещё живя в этой веси, умудрилась отбить жениха у дочери своего стрыя.

— И Род не прогневался на эту, — тут Гордеслава, грязно выругалась, немало удивив старосту.

— Ну… Вадим этот… Сын соседнего старосты… Он с Чистозваной парой почти год ходил, а девица оказалась пустая, для семьи почти негодная.

— Пустая… Негодная… — одними губами произнесла Гордеслава, подумав о посиневшем теле своего единственного сына.

— Вы не подумайте, княгиня пресветлая, никто эту Осинку не любит. Но связывать свою судьбу надо с женщиной по хозяйству старательной и плодоносящей, как молодая яблонька. У нас знаете, как принято, если беременная женщина откушает плодов, то вовек не засохнет то дерево.

— У нас тоже есть такое поверие, — вымученно улыбнулась княгиня, но в её зеленовато-голубых глазах, похожих на речную воду, заблестели слёзы. Ощущала же себя Гордеслава засохшим деревом, годным только для хвороста.

— Там такое было, — усмехнулась дочка старосты, — моя подружка из той веси, с которой мы иногда на посиделки ходим, рассказывает, что Осинка припёрлась прямо накануне свадьбы Вадима со своей родичкой. Предъявила ему свою беременность и потребовала жениться, а та девушка отрезала ей косу и прокляла всю их семью.