Книга Болотное предание, страница 231 – Ольга Лопатина

Молчит Малоедиха. Что толку укорять внучка неблагодарного? А вот Гостобраниха вслед за будущим родичем увязалась, чтобы полюбоваться на отчаяние соперницы былой. Ибо за всю жизнь Гостобраниха любила только Вадима.

Малоедиха взяла только полушубок лисий, хлебную лопату, валенки, дудочку да яблоньку волшебную, которую выкопала из огорода. Не знает глупая Гостобраниха, что эта яблоня выросла из костей Вадима, иначе отобрала бы деревце бессловесное у своей извечной врагини. Вот и подошёл скорбный путь старой локстянки к концу. Ехидно поинтересовалась Гостобраниха:

— Не холодно ли тебе, девица?

— В самый раз для счастливой женщины.

— Это ты-то счастливая?

— Ещё бы. Я на перине кувыркалась только по любви, а не ради выгоды. Я воспитала прекрасных детей. Была счастливой мужней женой. Потом честно вдовствовала. Внук, конечно, моё упущение. А ты смотри за внучкой, лижи ей пятки. А то что не по ней, мигом в чащу угодишь. И тебя никто не спасёт.

— Будто тебя кто-то спасёт.

— Да хотя бы дух Вадима. Он-то меня и Чистозвану любил, а не тебя. Таких никто не любит.

Гостобраниха разревелась и ломанулась обратно через валежник. Триумф обернулся унижением.

Старушка дождалась, когда её внук, который шёл медленно, как старик и врагиня, которая бежала, не разбирая дороги, ушли и приложила к бледным губам дудочку, вырезанную из орешника. Ох, и заболят Осинкины косточки назавтра после этих кульбитов. А костей Свиньи никто никогда не найдёт, потому что она переживёт их всех. Вот и появился бурый турий князь.

— Звала?

— Само собой, Святко.

— Что хотела?

— Вези меня, мой мальчик, к чертогам Яги.

Тур послушно подставил спину престарелой всаднице. Яблонька тоже поместилась на спине зверя. Дети Осинки всегда отдавали предпочтение доброй и заботливой Свинье. Даже глухой Третьяк не чурался её. А яблонька тихо пела, роняя золотые листья. Свинья прислушалась к пению Вадима. Это была та же песня, под которую его некогда приносили в жертву.

Когда-то Свинья вместе со своей сестрой Арысью и Чистозваной с трудом преодолели этот путь, но теперь старушка только подрёмывала на спине тура. Раньше она ехала за Вадимом, теперь же везла Вадима туда, откуда они его некогда вызволили. Ибо правы старики, нельзя тревожить покой умерших, как бы ты ни тосковала о них. Подслеповатые глаза наконец узрели то самое лесное озеро, которое некогда было поганой топью.

— Стой! — повелела старая мокшанка.

Тур послушался её резкого, как удар бича, возгласа. Когда-то эта женщина обернула его в баранью шкуру. Но тому, в чьих жилах течёт кровь медвежьего князя, никогда не быть покорной скотинкой. Стал Святко белым туром — лесным диким быком. Потом его шкуру Свинья искупала в двенадцати травах, чтобы та приобрела обычный бурый цвет. Белые туры, как и все необычные животные и люди, долго не задерживаются в подлунном мире. Стал Святко турьим князем из-за рассеянности Свиньи, но зла на неё не держал.

Вода в озере была прозрачной, как колдовское зеркало. Берег был усеян мягкими золотыми листьями, коричневыми шишками и острыми хвойными иглами. Ивы, берёзки и голубоватые ели, похожие на древние монументальные сооружения, отражались в лесном озерце, напоминая подводный терем. Золотистые берёзовые косы ещё не растратили своей густоты, хотя их волосы щедро устилали землю. Свинья принялась выкапывать лунку с помощью хлебной лопаты. Святко весьма скептически глядел на старания пожилой женщины. Чтобы приободрить себя, Свинья то пела за работой, то начинала разговаривать сама с собой, вспоминая былое.