Книга Болотное предание, страница 212 – Ольга Лопатина

— Ты? Вызвала меня?

— Не цепляйся к словам, князь многомудрый, — кротко и почтительно промолвила Чистозвана. Но её тон не изменил княжеского настроения.

— Многомудрый, говоришь, девка из веси Каменка. — Яронег нарочно перековеркал название Золотые камни, чтобы показать нахалке, что он думает о ней и её родных местах. — Многомудрым был другой. У меня был друг, лучший друг, которого Велес и Перун могут подарить человеку, а ты… Волочайка никчёмная… Ты обольстила его и настроила против меня… Дрянь… Это из-за тебя он стал христианином безответным.

Княжеская рука замахнулась, чтобы ударить ту, кого он считал первопричиной своих бед, но Чистозвана и не шелохнулась. Она не зажмурила дивные очи, похожие на цветы мяты и почти с вызовом глядела на князя. Она не отшатнулась, не попыталась прикрыться, словно не веря, что разгневанный мужчина сможет её ударить. И грозный князь отступил перед волей внучки колдуньи. Когда Яронег успокоился, то девица запальчиво произнесла:

— Никогда, слышишь, никогда, мой Велислав не был безответным.

— Он стал тряпкой у твоих тонких ног, — мрачно ответствовал Яронег.

— Тряпкой? — издевательски переспросила Чистозвана. — Да брось ты, княже. Я просила его отменить жертвоприношение Вадима, но с тем же успехом я могла бы требовать, чтобы Даждьбог спустился с неба, — тут пленница усмехнулась, вспомнив про проделку Ярополка. — А если хочешь видеть того, кто лежит, словно медвежья шкура у ног любимой женщины, то посмотри в зеркало, княже. Или такая роскошь тебе не по кошелю?

Яронег молчал, как поражённый дарами Перуна — златовласой молоньёй и голосистым громом. Слова же сей девицы били больнее, чем белёсый град — юные посевы. Вот, кто унаследовал чёрную душу и страшный дар Величаны.

— Завтра же тебя сожгут на костре, ведьма. И тогда Велислав станет прежним, — зло процедил Яронег. Но ведьма не напугалась и засмеялась тихим торжествующим смехом, глядя, как властелин многих городов, печищ, весей, селищ, сёл и городищ хватается за обереги.

— Не надейся, княже. Если хоть один волосок упадёт с моей неразумной головы, то и ты недолго проживёшь.

— Тебе завяжут глаза, ведьма, чтобы ты никого не сглазила, смотря в пол, произнёс правитель.

— А при чём тут проклятие колдуньи? — тряхнула роскошными тёмно-золотистыми косами княжеская собеседница. Её личико было подобно молочно-розовому цветку. Такое же гладкое, юное, безмятежное. — Думаю, что Творислав Муромский не погладит тебя по голове за убийство своей внучки.

— Ты брешешь, как паршивая собака, — обозлился Яронег.

— Мои слова легко проверить, княже.

— Если ты не соврала, то война близится к концу, — возрадовался Яронег. — Не захочет же Творислав получить свою внучку по частям.

Чистозвана ничего не ответила князю Златокаменскому. Да он ничего бы и не услышал. Всю жизнь Яронег, как и его отец, слушал только себя. Пока посольство собирается и добирается до Мурома, она сотню раз успеет повидаться с Твориславом.

Так и случилось.

Чистозвана не напрасно опасалась княжеского гнева. Вначале Творислав был взбешён открывшимся обманом. Но Чистозване не привыкать к княжеской ярости! Думала ли маленькая девочка, слушая рассказ однорукого гусляра, какую роль она сама сыграет во вражде двух племён? Трудно понять волю Богов.