Книга Болотное предание, страница 203 – Ольга Лопатина

Сыряна, ставшая Вувер-кувой просияла.

— Не бойся, девица, я сегодня сыта. К тому же мне интересно послушать вести из Яви. Ну как там живут-то?

Не успел Ярополк выйти за порог, как красивая Пампалче улыбнулась своей среброзубой улыбкой и приветливо произнесла:

— Пусть побеседуют ворожейка с молодайкой, а я с тобой потолкую.

Ярополка больше всего занимал цвет неба, поэтому он не очень внимательно слушал прелестную болтунью. Вот ведь прилипла, как берёзовый лист после бани. А глаза у девушки похожи на изюм, который Ярополк пробовал в свою бытность княжичем. Но разве ведомо бесцеремонной лапотнице даже слово виноград, не говоря уже об изюме. Такие яства только для княжеского стола. Однако, Ярополку милее толчёные ягоды, клюквенный морс и пироги с мясом, творогом и яблоками, чем иноземные роскошества.

— Давно что ли не толковала с живыми людьми? — небрежно бросил малец.

— А мне с хозяюшкой лучше, чем с ними. Ты такой же, как и я. Ты женщиной рождён, но есть в тебе и чародейство. А ещё ты весь пропах лесом. Как и я. Эх, будь ты чуть постарше…

— Что бы тогда?

— Тогда бы ты мог в меня влюбиться и увезти в дали дальние.

— А тебе что, тут плохо?

— Да как сказать? Лучше, чем в доме у сестры.

— А далече ли живёт твоя сестра?

— Вон там. На горе.

Ярополк проследил за направлением указательного пальца бойкой девицы, но тут же охнул. Небо уже светлело.

Ярополк подозвал свистом верного Тумана, и гусак, поколебавшись несколько долгих, как вечность, мгновений, всё же слетел с ели, служившей для него своеобразным укрытием и убежищем. Ярополк с сожалением посмотрел на златовласую деву, которая так и не рассказала ему свою историю. Что же, не судилось, или, как говорят варяги, не спряли норны для нас покрывала. Ярополк ненавидел варягов и дал себе слово очистить славянские земли от этих завоевателей. Но малыш не мог сам себе признаться в том, что это решение обусловлено тем, что он хочет выкорчевать всё, что было любо его брату. В мечтаниях Ярополка головы урманов падали, как гнилые плоды с яблони.

Сейчас же Ярополк чудом сумел запрыгнуть на гаснущий месяц и стал качаться на нём, как на качелях, которые раскачивали услужливые мамки и няньки. Эх, где теперь эти добрые женщины?

Девушка, коротающая свои дни в тесной избушке Вувер-кувы, успела навидаться всякого и полагала, что её невозможно чем-либо поразить. Но тут такое… Малец долетел на гусаке до самих гаснущих звёзд и уселся на тускнеющий месяц, как на скакуна строптивого. Не ожидаеющее подобной наглости ночное светило попыталось сбросить седока непрошеного, но тот правил небесным конём коленями, как делают лихие степняки. В конце концов златорогий барашек, временно ставший конём, смирился с неизбежным. За свой долгий век месяц, впрочем, повидал поболее, чем золотоволосая девушка, мнящая себя мудрой и искушённой. Светило знало, что иногда лучше смириться с чужой волей. А этот малец был не из простых. Ярополк не обрадовался вынужденной покорности светила. Каждое мгновение казалось ему слишком долгим. Ему было известно, что многие старые люди отличаются болтливостью непомерной. Но вот показалось неумолимо приближающееся солнце. Вначале Ярополк пытался по-хорошему поговорить с жарким солнышком, но едва не задохнулся от жары. Похоже, солнышко-Хорс разлютился не на шутку, узрев дерзкого незваного гостя. Ярополк решил, что ему по-любому терять нечего и выстрелил из лука, попав прямо в золотой диск. Лук у мальчика был знатный, почти княжеский, сделанный из ясеня и медвежьих жил. Солнце всё же, признав силу противника, отступило. От незадачливого светила откололся солидный кусочек, который упал на землю, обратившись в поселение.