Книга Болотное предание, страница 202 – Ольга Лопатина

Воспоминания размягчили грозную колдунью, как молоко — хлеб. Чистозвана же решила, что её родичка всё примечает, но имеет слабость к нарядам, вышивке и украшениям. Про преимущество мокшанских мастериц перед славянскими она была готова говорить хоть до утра, а это не входило в планы Чистозваны, то и дело, поглядывающей на восток.

— Ты права. Мы твои родичи. Я Чистозвана, дочь Беломила, а это Ярополк, правнук Величаны.

— Во как. Твой, что ли?

— Нет, сын Осинки и покойного князя Гостобрана.

— Пошли в избу, — велела колдунья, мгновенно утратив игривое настроение. Ярополк немного замялся. В лесу он ещё мог укоротить аппетит людоедки пущенной стрелой, но в конце концов мальчик еле слышно пробормотал:

— Эхма! Была не была.

Гусак так и остался сидеть на ели, не проронив ни звука. Когда нужно, Туман мог поспорить молчаливостью с рыбами.

«Лучше быть молчальником, чем мясом в похлёбке», — размышлял в таких случаях неглупый дух. Гусю было отрадно, что Вувер-кува не приметила его.

Старуха усадила гостей за стол, достав холодную кашу с пшеном, толчёную с мёдом малину, бруснику, чернику и клюкву. К большому неудовольствию гостей, вместо тарелок ведьма использовала листья лопуха. Ну хоть ложки были деревянные и расписные. Уже хорошо. Изящная золотоволосая девушка проснулась и настороженно наблюдала за гостями. Увидев ещё одну обитательницу избушки-заимки, Ярополк, скрывая подступивший к горлу липкий страх, глумливо спросил:

— Это что, блазень съеденной девушки? Или она живая и настоящая? Не такая ты и злодейка, Вувер-кува.

— Да она вообще не злодейка… — начала было девица, чьи золотистые, как колос, косы почти не расплелись во время короткого сна.

Тут ведьма озлилась.

— Не позорь меня перед родичами, поганка бледная.

Но Чистозвана и Ярополк не обратили внимания на перебранку хозяек неказистой избушки. Они с изумлением смотрели на золотоволосую девушку, чьи зубы блестели, как серебряные шеляги или агрянские дирхемы.

— Она вила?

— Сам ты вила, — рассердилась славница. — Они вообще живут в других землях, имеют крылья, владеют источниками. Как тутошние мавки. Да и где ты видел вилу с серебряными зубами?

— Я просто слышал это слово от братниных друзей. Они живут на берегах реки Вислы. А ты кто такая?

— Я Пампалче.

— Не слышал о таких духах.

— И не услышишь. Потому что мне при рождении дали такое имя. Обычное для тутошних краёв. А внешность мне от рождения дадена, тут уж ничего не изменишь.

— С вами интересно, — сказал смущённый Ярополк, — но я пойду.

— Это ещё почему? — возмутилась девушка. Она давно не говорила с живыми людьми, но и те сторонятся её. Прав был отец, говоря, что от неё кто угодно сбежит.

— Я не могу пропустить зарю-заряницу.

— Ну тогда я пойду с тобой. А Вувер-кува пусть с родичкой покалякает. Я не буду её позорить.

— Вот и прекрасно, — повеселела нарядная и словоохотливая ведьма. Чистозвана скрыла улыбку, подумав, что Красава-Яга не нуждается в дешёвых запугиваниях для устрашения людей. Но её родичка просто жаждала, чтобы все её боялись, уважали и почитали. Она казалась Чистозване смешной, как скоморох, нацепивший медвежью личину. Но почему бы не подыграть родичке?

— Ой, я боюсь одна оставаться с такой могущественной колдуней. Она если не съест, то обратит в овцу, которую зарежет на похлёбку.