Книга Болотное предание, страница 15 – Ольга Лопатина

После трагических случайностей никто из обитателей веси Золотые камни не осмеливался подбирать яхонты, которые теперь валялись на берегу рядом с серыми и белыми камешками. Даже несмышлёныши, запуганные матерями, не брали в свои маленькие ладошки драгоценные камни. Жизнь всё же дороже, чем богатство негаданное. Одну зиму спустя Вятко, отец Святогнева, ставший новым старостой, всё же призвал в весь волхвов, которые провели обряд и отвели беду немилосердную.

Тогда-то любопытная Чистозвана впервые и узрела того самого волхва Велислава, о котором рассказывала ей бабка Величана. Молод годами был Велислав, но все остальные волхвы ему подчинялись. Силу чародейскую имел несказанную, вид величавый, говорил складно и велеречиво, как сказитель. К скромным подношениям нового старосты молодой волхв оказался равнодушен, а вот показывать свои знания, умения и авторитет любил. Произнёс он заговоры, и драгоценные камни обратились в пыль, которую тут же унесло дыхание Стрибога. Водяного умилостивили новой прялкой, но не колдовской, а самой обычной. По душе пришлось сиё подношение Святогневу.

Радостно захохотал малолетний хозяин вод и тут же скрылся с новой забавой. Заплакала было несчастная Премила, да строго её отчитал Велислав. Так хозяйка отчитывает нашкодившую скотину, которая не имеет своего разумения.

— Женский волос долог, да ум короток, однако, ты, мать водяного, должна осознавать, что своим плачем делаешь себе лучше, а своему дитяти только хуже. Разве тебе неизвестна история о девице, не попавшей в Ирий, потому что слишком тяжела была ноша родительских слёз и причитаний?

— Но мой сын стал водной нежитью и никогда не попадёт в Ирий, — неожиданно разумно сказала Премила, всё ещё давясь слезами.

— Слезами горю не поможешь, — сурово сказал Велислав, — ты получишь только временное облегчение своих страданий. Кто может знать волю Богов? Этому было суждено случиться. Ещё не случалось такого, чтобы женские слёзы разжалобили Марену и Чернобога. Твой же сын стал не прислужником в подводном царстве, а одним из властелинов реки Итиль. Многие бы согласились поменяться местами с этим мальцом.

— Что ты такое говоришь, мудрый кудесник? — не выдержала Премила, к которой, как будто начал возвращаться рассудок.

— Порою Боги посылают людям такие непомерные испытания, что смерть становится единственным выходом. Разве тебе неизвестна, жена старосты, легенда о реке Кудьме, которая является правым притоком Итиля?

Многим людям из веси была известна эта легенда, но теперь, когда опасность отступила они были готовы снова выслушать это предание из уст многомудрого волхва. Любо было тщеславному Велиславу всеобщее внимание и поклонение. Казалось, что эти простодушные жители веси обратились в слух. Горожане хоть и оказывали почёт служителю Перуна, но никогда не смотрели на волхва, как на Бога, спустившегося с небес и снизошедшего до простых смертных.

Начал волхв свою речь, упиваясь всеобщим интересом:

— В стародавние времена жила в эрзянском племени дочь гусляра, красавица Кудьма. Любила она молодого охотника и тот любил её. Но был один иноземец, который тоже был гусляром, но имел руки загребущие и зависть чёрную к чужим достижениям. Прослышал про красу ненаглядную, что умела петь, как соловушка и покинул родные края, решив поглядеть на деву дивную. Решил купить у отца Кудьмы гусли, да отказал ему старец. Полюбил богатый чужеземец девицу, пытался обольстить её любовными речами да богатыми дарами, но устояла Кудьма. Любила она своего жениха, а богатого поклонника только боялась. Пыталась она уговорить жениха убить своего соперника, но тот отказался. Нельзя поднимать руку на гостя, иначе Богов прогневишь. Всюду чтят обычай гостеприимства, — при этих словах Беломил нахмурился, вспомнив обстоятельства смерти своего отца. Не прогневили ли этим Богов локстяне? А предание это Беломил прекрасно знал с раннего детства. Это эрзянское предание, но и мокшане его любят рассказывать, — Охотник победил гостя в единоборстве, надеясь, что тот после поражения захочет убраться подобру-поздорову. Но тот убил счастливого соперника в день свадьбы и пришёл к невесте, сказав, что теперь она в его руках.