Книга Болотное предание, страница 132 – Ольга Лопатина

Вот и приходилось детям злобного Негомила собирать лебеду и жёлуди, чтобы матушка из них хлеб пекла. Жили бы они в лесу да пням молились, и то лучше было бы. Но у Величаны глаза не на затылке — всё примечает бедняцкая дочь. У других в супе курица, а у них и капуста — не всегда. Иные девочки в стеклянных бусах щеголяют, а Величане не до украшений — думает, как не протянуть ноги в зимнюю бескормицу. Это ещё полбеды. Больше других Величану бесила Тополёна. С удивлением узнала Чистозвана, что Тополёна приходилась бабкой зловредной Синеславе. Но супротив своей бабки Синеслава была вполне безобидной женщиной. Тополёна имела самый настоящий хыст облегчать чужие кошели. Величана же искренне недоумевала, почему люди помогают лживой, хитрой и льстивой Тополёне, которая и без того живёт, как у Велеса за пазухой. Зато голодающей семье Негомила помочь никто не стремится. Терпела Величана да тоже пошла жаловаться людям. Но делала это робко и неумело. Люди пожалеют девчушку, скажут тёплые слова, которые в похлёбку не покидаешь, но куриц, гусей да мешки с мукой несут плачущей Тополёне.

В данном вопросе Чистозвана была полностью солидарна с бабушкой. Совсем недалеко яблочко упало от яблоньки. Каково семя — таков и всход. Но Чистозвана не обижалась на Синеславу. Она сама зарабатывала на жизнь, но не была обязана содержать женщину, которая не стеснялась щеголять в краденых украшениях Цветы и самой Чистозваны. А обиду девочки вполне можно было понять. Весняки тоже хороши были. Неужели, им трудно было помочь семье бедняка? Ведь Величана и её семья поминутно ходили голодными, а прыткая бабка Синеславы даже излишки продавала на торгах. Как-то маленькая сестра Величаны умирала от голода. Тогда девочка пошла к Тополёне. Ради себя она не стала бы просить. Привыкла уже к отказам.

— Поделись пшеницей. От желудёвого хлеба сестрицу уже рвёт, — не умела Величана в детстве унижаться, но пришлось.

— Вы умеете только жрать хлеб, а работать не приучены, — насмешливо сказала женщина, бросая белый хлеб курам.

— А ты-то сама питаешься росой и листьями лопуха, полено еловое? — рассвирепела Величана, — голодные люди всегда злее сытых. Но ты вон какие щёки наела, хапуга. Все люди, как люди, а ты, как хрен на блюде. Чтобы тебя Лихо Одноглазое съело с потрохами.

Чистозвана с удивлением узнавала себя в чертах бабки. Она бы на её месте ответила бы так же лицемерной и жадной Тополёне. Только почему Величана, сама познавшая голод и унижения, так щедро упивалась чужими страданиями? Пусть Чистозвана мало видела благодарности от людей, но старалась помогать страждущим, хотя порой раскаивалась в своей доброте.

И вот идёт маленькая Величана по лесу, прислоняется к своим любимым осинам, ищет подосиновики и мечтает, что её заберут к себе богатые люди. На ловца — зверь бежит. Встретила девчурка в лесу старика одинокого, но одетого в парчу. Выразил старик желание взять девочку с впалыми щёчками к себе в хоромы. Величане бы задуматься, ведь неглупая девочка была, но пронял её старец упоминанием о впалых щёках да выпирающих рёбрах. Весняки-то этого не замечали. Хоть бы один придурок помощь предложил! Зато к Тополёне противной несут вспоможение, как дань князю Златокаменскому. Вот и потеряла временно разум малышка.