Книга Столетний, страница 83 – Даша Бунтина

Тин смотрела на все, что происходит вокруг, внутренне отгораживаясь и стараясь не испытывать радости. Неповиновение позволяло поддаться эйфории и кричать в адрес офицеров самые грязные слова. У каждого человека есть предел. В Тэнси всегда было непросто, но народ этой провинции терпеливее, чем в Чжан и Шун, как и работницы в полях, они всегда лишь склонялись под натиском власти. Столетний всегда был символом жизни. Но то, что происходило сейчас, стало последней каплей. Отвечать за грехи других провинций было перебором. Народ Тэнси знал, как на них смотрят в соседних северных провинциях, хотя благодаря им вся Долина досыта ела риса и других круп.

— Почему мы должны расплачиваться за них? Пусть займутся ими, мы-то что? – Женщины не унимались, пока одна не сняла колючий жилет и под тонкой тканью не обрисовалась грудь.

— Прекратить разводить срам! – вскричал пожилой офицер.

— Грудь женскую не видел? Жена, видать, не ложится с таким сухарем, как ты?

Хохот сотен женщин разносился по всей южной части. Они доставали обед, что брали с собой, воду и усаживались прямо здесь, угощая соседок.

— Садись, ешь. – Тин повернула голову и увидела перед собой пожилую женщину, лицо которой сморщилось, как гнилой фрукт, только глаза при этом сияли радостью. Тин мотнула головой, отказываясь есть то, что ей протягивали.

— Ешь, я сказала, сегодня особенный день. И пусть мы все за него поплатимся, но дальше так жить нельзя. Ты молодая и не знаешь, сколько мы видели на своем веку. Сколько детей я похоронила из-за нехватки лекарств и еды. – Женщина сунула в руку девушки булочку. Тин осторожно поднесла ее к губам и укусила. Глаза наполнились слезами.

— Ничего, скоро все изменится. Так Тен сказала, – кивала женщина.

— Тен? – спросила Тин.

— Да, Тен. Ты не бойся, многие знают, что вчера случилось, и никто шептаться о тебе не будет.

Булочка выпала из рук Тин в траву, а женщина рассмеялась.

— Смотри, молчи об этом, Тяо получил по заслугам! Давай ешь. – Подняла булочку и вновь всучила Тин, которая не могла поверить в то, что услышала. Женщина встала и, подтянув шаровары, оголила руку. На сгибе локтя Тин увидела желтое пятно, которое женщина показала ей намеренно, а затем ушла к остальным.

— Идут, смотрите! – Хохот работниц стих.

— Это просто смешно, они нас задержат?

— Вот и допрыгались…

— Главное, что Тен успела уйти! – Тин не смогла разглядеть, кто это сказал.

Форма офицеров была до смешного белой. Она сверкала на солнце, от нее рябило в глазах. Вышитые золотыми и красными шелковыми нитями огненные птицы – символ возрождения, символ Столетнего – переливались на правом лацкане. Все они шли вровень, плечом к плечу. Офицеры остановились на подходе к полям, не решаясь ступить в грязь. По команде они выровнялись. Она из фигур выдвинулась вперед.

— Я старший Следователь Тад. Просьба всем приостановить работу и группами покинуть поля. – По правилам обысков и досмотров офицеры на время процедуры носили маски, чтобы в случае желания отомстить никто не знал, кто именно их досматривал.

Женщины покорно, едва слышно перешептываясь, принялись выходить с рабочих мест. Каждую группу подвергли осмотру. Тин выдохнула, хорошо, что все побросали ножи на землю. Она ненавидела все, что происходило, и жадно смотрела вперед в ожидании, когда и к ней прикоснутся мужские руки для обыска. Кто-то толкнул ее в спину, и над ухом Тин расслышала явственный шепот.