Книга Столетний, страница 43 – Даша Бунтина

— Эй, ты жив? Эй? – Рядом с ним появилось лицо девочки. Слезы мешали Ташу разглядеть ее.

— Надо уходить, слышишь? А то эти придурки вернутся! – схватив его за руку, сказала она.

— Т-т-ты же позвала квартального! Оставь меня! – прошептал Таш, глотая слезы и отворачиваясь от девочки. Тело саднило, изо рта текла кровь.

— Глупенький, ты в нижней части Тэнси. По ночам сюда квартальные никогда не приходят! Я кричала, чтобы напугать их. Ну, вставай же!

Таш не ответил. Слезы стекали по его лицу и капали на землю. Он смотрел вдаль, мечтая исчезнуть, раствориться в темноте, убежать навсегда из этого проклятого места.

— Таш, ну ты чего? Это я, Тин! – Девочка присела рядом. Ее лицо было совсем темным, и он видел только глаза.

— Я знаю, что ты странный, конечно. А твой брат полный придурок. Но ты ведь не сдашься вот так? – Тин осмотрела его. Она закусила губу и, протянув руку, стерла кровь у него под носом.

Таш посмотрел в ее глаза. Они сияли, словно звезды в ночном небе.

— Т-тин, – произнес он.

— М-м?

— Обещай, что никому не расскажешь об этом?

Тин кивнула. Она заметила, что штаны Таша мокрые и от него пахло мочой. Но ей так сильно хотелось утешить мальчика, что она, сама не зная почему, обняла его.

— Тише, – произнесла она так нежно, как никогда не говорила Ташу даже его мама.

— Я от-т-томщу ему! К-клянусь! Он пожалеет! – прокричал Таш сквозь слезы. Он обнял ее и прижался, вдыхая запах: свежей травы, земли и цветов. Тин сначала вздрогнула, а потом обняла его в ответ.

— Я твой должник, Тин, запомни это.

Тин тяжело вздохнула. Ей было не понять всех чувств, которые испытывал сейчас Таш. Мальчики для нее всегда оставались загадкой. Но этот – особенно. Тин верила ему. Она почувствовала, что он сдержит свое обещание. На краткий миг ей даже стало страшно за его брата.

Провинция Тэнси. Настоящее время

Ночью Тин вновь приснилась Тар. Тот взгляд, которым Тар смотрела на нее, прощаясь у Бао, взгляд, полный боли… Тар снилась ей каждую ночь с того дня, как пропала. Днем Тин старалась не думать о подруге. Она и так наломала дров при допросе. Но теперь появилась надежда, что ей поможет Таш. Она вспомнила его, маленького испуганного мальчишку, которого Тин когда-то защитила от его же брата. А потом подумала про его взгляд во время допроса – холодный, жестокий. В нем было что-то пугающее, словно он смотрел на нее не как на человека, а как на насекомое, которое намеревался раздавить. Тин всегда казалось, что у Таша два лица: одно – обиженного ребенка, которого ей хотелось защитить, и второе – жестокого офицера, которого стоило бояться.

Она уснула лишь под утро и тут же проснулась от пронзительного крика. Тин вскочила и побежала на кухню. Той сидела, обхватив себя руками. Ноги были накрыты простыней. Ее тело раскачивалось вперед-назад, вперед-назад. Длинные седые волосы, перемежающиеся черными прядями, рассыпались по постели, словно серебряная река на черной земле.

— Бабушка! – Тин подбежала к ней и коснулась плеча.

— Они так чесались, так зудели, что я не могла уснуть, – виновато прошептала Той.

Тин с ужасом подняла москитную сетку. Кисти рук Той были в крови. А на ногах поверх старых ран виднелись свежие глубокие борозды. Той обернулась. Ее лицо было мертвенно-бледным. Глаза широко раскрыты. На губах застыла неестественная улыбка. Тин до боли закусила губу. Слезы жгли ее глаза. В горле стоял ком.