Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 71 – Оливер Ло

Двенадцать минут. Коготь для маневрирования, Длань Чёрного Дракона для захвата алебарды, Эгида для блокирования ударов, которые Грань не успевала парировать. Рамона стреляла с берега, и каждая чёрная пуля ослабляла бессмертие демона на несколько секунд, и в эти окна я наносил раны, которые не затягивались.

На тринадцатой минуте Нюй-Мо-Ван опустился на одно колено. Его броня была изрублена, чёрная кровь стекала в реку, и багровое пламя в глазах потускнело.

— Достаточно, — прорычал он, и в его голосе звучало признание. — Проходи, смертный.

Он отступил, растворяясь в воздухе, пока от Бычьего Духа не осталась только алебарда, воткнутая в камень, и горсть нефритовых чешуек у моих ног.

Среди чешуек лежал пятый предмет: маленький персик из розоватого нефрита, размером с перепелиное яйцо, тёплый на ощупь.

[Нефритовый Персик Бессмертия]

[Компонент Сценария. Пять из пяти.]

Рамона подошла ко мне, убирая «Поцелуй Смерти» в браслет. Её лицо блестело от пота, и золотистые искры мерцали ярче обычного.

— Cada vez que pienso que estás en tu límite, sacas otro truco, — сказала она по-испански, и я понял без перевода, потому что за время нашего знакомства выучил достаточно, чтобы разбирать её комплименты.

— У меня широкие рукава.

— Помню-помню. Пойдём, мне не терпится увидеть эту Гору.

* * *

Тропа за аркой вела вверх, петляя между скалами и водопадами, и с каждым шагом воздух становился плотнее, пропитанный магией такой концентрации, что кожа покалывала. Команда шла молча, даже Тамамо притихла, и только её уши вращались, ловя звуки, которые мы не слышали.

Через час подъёма, когда ноги горели от усталости, а разреженный воздух обжигал лёгкие, мы вышли на гребень хребта, и открывшийся вид заставил всех замолчать.

Пять горных вершин, каждая из разного камня, красного, синего, жёлтого, белого и чёрного, смыкались подковой вокруг глубокой котловины. Огонь, Вода, Земля, Металл и Дерево, пять элементов китайской космологии, воплощённые в скале и магии. Вершины были увенчаны иероглифами, вырезанными прямо в камне, и каждый горел своим цветом, пульсируя медленным ритмом. От них тянулись потоки энергии к центру котловины, сплетаясь в гигантскую печать на дне, которая сияла так ярко, что на неё было больно смотреть.

Под этой печатью, под тысячами тонн камня и магии, заточённый пятью стихиями, лежал Царь Обезьян.

Я чувствовал его. Каждый из нас чувствовал. Давление на грудную клетку, гул в костях, вибрация в зубах. Земля под ногами дрожала мелкой рябью, и персиковые лепестки, которые кружились в воздухе на протяжении всего пути, здесь неслись вихрем, втянутые невидимым магнитом в воронку над котловиной.

Рамона побледнела, её пальцы впились в браслет-череп.

— Madre de Dios, — прошептала она. — Его нити… Костя, их так много, что они заполняют всю котловину до краёв. Ковёр из нитей, свёрнутый в клубок. И каждая пульсирует. Он в сознании. И он ждёт.

Тамамо прижала уши к голове, и хвосты свернулись вокруг тела.

— Он старше всего, с чем я сталкивалась, — её голос дрогнул. — Старше Нурарихёна и ёкаев вместе взятых. Существо, против которого Небесный Двор собрал армию из ста тысяч воинов и проиграл.

Тишина повисла над группой. Мы стояли на гребне хребта, шестеро людей и одна кицунэ, перед горной котловиной, в которой была заточена легенда.