Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 69 – Оливер Ло

Пауки-духи. Демонессы-ткачихи из «Путешествия на Запад», которые плели иллюзии настолько достоверные, что путник терял грань между вымыслом и реальностью.

[Испытание Четвёртое: Логово Ткачих]

[Паутина Ткачих ловит глаза и разум. Паломник должен увидеть истину, или потеряет себя.]

Первая иллюзия ударила без предупреждения. Пещера исчезла, и мы стояли на залитой солнцем поляне, где дети играли в траве, а вдалеке виднелась деревня с белыми домами и черепичными крышами.

— Это Оахака, — Рамона остановилась, и её голос дрогнул. — Деревня, откуда я уехала, когда Мария заболела.

Иллюзия была безупречной, до последней травинки, до смеха детей, до запаха выпечки. Рамона шагнула вперёд, и я перехватил её за локоть. Она дёрнулась, посмотрела на мою руку, потом на меня, и в её глазах промелькнуло узнавание, та самая ясность, которая возвращается, когда кто-то знакомый вытягивает тебя из сна.

— Паутина, — сказал я.

— Sí, — она сглотнула. — Знаю. Спасибо.

Вторая иллюзия накрыла Романа. Он замер с выражением человека, увидевшего тех, кого давно похоронил, свою команду из Йотунхейма, живых и целых, и его глаза заблестели. Третья ударила по Артёму, он потянулся к чему-то невидимому, бормоча имя. Лиза сопротивлялась дольше, Святое Пламя давало ей частичную защиту от ментальных воздействий, но через минуту и она застыла, глядя сквозь меня на видение, предназначенное ей одной.

Тамамо-но-Маэ стояла посреди пещеры, и на её лице играла улыбка хищницы, нашедшей мышиную нору.

— Иллюзии, — произнесла она с ласковым презрением. — Против восьмисотлетней кицунэ. Это оскорбление.

Девять хвостов распустились, и золотистый огонь побежал по каждому из них. Тамамо закрыла глаза и выбросила собственные иллюзии навстречу чужим, контратакующие, проникающие в ту же плоскость восприятия, которую использовали демонессы. Два потока столкнулись, и пещера задрожала: образы деревни, погибших друзей и тайных желаний начали расползаться, обнажая реальность, паутину и злые глаза в темноте.

Тамамо работала тонко. Её иллюзии проникали в чужую паутину и подменяли нити, перехватывая управление. Демонессы шипели от ярости, их глаза метались, но кицунэ разбирала ловушки с терпением мастера, распутывающего работу ученика, и через пять минут иллюзии рухнули окончательно.

Команда пришла в себя, моргая и озираясь. Рамона тряхнула головой, сбрасывая остатки видения, и её пальцы сжали мой локоть.

— Мне это не понравилось, — сказала она вслух.

— Мне тоже, — Роман потёр лицо ладонями. — Я видел… неважно. Идём.

Тамамо стояла среди угасающих паутин и облизывала губы с удовольствием сытой кошки.

— Восемьсот лет рабства, — произнесла кицунэ, складывая веер, — но за это время я освоила каждый трюк, который существует в иллюзорном искусстве. Эти паучки плетут грубо.

На выходе из пещеры, в расщелине скалы, блестел четвёртый предмет: нефритовая пластинка с иероглифом «печать», вырезанным так глубоко, что палец уходил в канавку до второй фаланги.

[Осколок Печати Будды]

[Компонент Сценария. Четыре из пяти.]

Четыре из пяти. Оставалось последнее испытание. И, судя по всему, мое.

* * *

Река преградила путь через час после выхода из пещеры, широкая, метров сорок, с медленным течением и чёрной водой, по которой плавали увядшие лепестки. На дальнем берегу из воды поднимались каменные ступени к арке из переплетённых корней, за которой виднелся горный перевал.