Книга Системный Друид. Том 4, страница 14 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Три месяца прошли на славу, превратив деревенского увальня в нечто среднее между тренированным бойцом и разогнанным механизмом, и первые секунды боя потребовали пересмотра тактики. Рывок, на который я привык полагаться для создания дистанции, здесь давал секунду, может, полторы. Гарет удивительным образом чувствовал направление моего движения и разворачивался навстречу раньше, чем подошвы успевали вгрызться в снег для следующего манёвра. Стимулятор, которым пичкали парня, обострил его рефлексы до уровня, при котором мое преимущество в скорости переставало быть таким уже серьезным преимуществом.

Я отступил на два шага, уводя бой от ствола вяза. Серебристые прожилки на ладони пульсировали тревожно, и я понимал почему. Двадцать шагов от точки активации, сказала Система. Артефакт по-прежнему зажат в левом кулаке Гарета, зеленоватое мерцание просвечивало сквозь побелевшие пальцы, однако парень смотрел только на меня, не активируя его. Медальон для него перестал существовать в тот момент, когда я вышел из подлеска. Все три месяца тренировок и все ночи в казарме, когда единственным, что грело изнутри, была мысль о возвращении, сжались для Гарета в одну точку, и эта точка стояла перед ним на расстоянии удара. Все это прекрасно читалось по его взгляду и лицу, по тому, как он стремился добраться до меня, чтобы причинить боль.

Третий замах пришёл справа, горизонтальный, с доворотом корпуса и весом всего тела за клинком. Я нырнул под лезвие, пропуская сталь над головой, и ответил коротким ударом в корпус, вложив в кулак всё, что позволяла позиция. Костяшки впечатались в рёбра, и пружинистая мышечная масса погасила энергию с плотной упругостью, которую дают стимуляторы, когда волокна накачаны сверх естественного предела — подобное я видел в своей прошлой жизни, но не в таких масштабах. Гарет хекнул, качнулся, но устоял, и его локоть полетел мне в висок с такой скоростью, что я едва успел подставить ладонь.

Отбросил его руку и разорвал дистанцию, уходя к кромке лощины, где снег был тоньше под еловыми лапами и ноги находили опору на промёрзшей земле. Каменная Плоть мерцала на предплечьях, расходуя ману с каждым принятым ударом, и я считал запас. Ещё два-три серьёзных попадания по уплотнённой коже, и ресурс просядет до опасной черты.

Гарет двинулся следом. Грубая стойка, ноги чуть шире, чем следовало, и каждый шаг сопровождался покачиванием корпуса, выдававшим привычку к силовому давлению, а вовсе не к фехтованию. Казарменная выучка дала ему базу, стимулятор дал скорость, и вместе два этих компонента складывались в бойца, способного задавить массой и темпом любого ровесника. Может, и не только ровесника.

Вот только и я не был простым парнем.

Я перехватил инициативу на следующем обмене, войдя в его ритм и сломав его. Финт влево, уклон от рубящего, шаг внутрь его стойки, туда, где длинный меч превращается в помеху, и серия коротких ударов в корпус. Два из четырёх дошли до цели, и воздух вышел из лёгких Гарета хриплыми толчками. Он попятился, сбивая дистанцию, и рубанул наотмашь, широко и вслепую. Я пригнулся, и клинок срезал еловую ветку над моей головой, осыпав плечи хвоей и комьями снега.

Лес работал на меня. Каждый корень и уклон земли, которую я исходил вдоль и поперёк за эти месяцы, позволяли укрыться на полсекунды, перевести дыхание, сменить угол. Я сместился к каменистому склону, где рельеф давал высоту, и оттуда обрушил Когти Грозы. Разряд полоснул по воздуху параллельными линиями и ударил Гарета в грудь, прошив серый плащ и оставив на ткани дымящиеся борозды. Гарета отбросило на шаг, мышцы на груди дёрнулись от судороги, однако он выправился и заревел, переходя в контратаку с удвоенной яростью.