Книга Системный Друид. Том 4, страница 16 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Магические каналы, перегруженные месяцами насилия над собственным организмом, рвались одновременно в нескольких местах. Система вспыхнула предупреждениями на периферии зрения, и данные посыпались каскадом. Множественные разрывы в мановых узлах верхних конечностей, критическая перегрузка грудного контура, каскадный отказ периферийных каналов в ногах. Тело Гарета разваливалось изнутри, и стимулятор, который три месяца держал конструкцию на плаву, перестал справляться с масштабом повреждений.

Гарет развернулся ко мне, и я увидел, как изменился его взгляд. Сосредоточенность, которая делала его опасным, исчезла за одну секунду. Зрачки расширились до краёв радужки, превратив глаза в два тёмных провала, и на лице проступило выражение, которое я видел у зверей, загнанных в угол, когда инстинкт выживания сжигает последние резервы организма, отключая всё, кроме потребности бить.

Каскадное разрушение каналов снесло последние тормоза в его перегруженной нервной системе, и Гарет заорал. Рваный звук шёл из глубины грудной клетки, где рвались мановые узлы.

Он бросился на меня, и первый удар пришёл с такой силой, что ствол молодой ели, по которому клинок чиркнул по касательной, лопнул, разбрызгивая щепу и смолу. Гарет бил быстрее, чем раньше, значительно быстрее, однако траектория меча поплыла, утратив выверенность, которая делала предыдущие атаки по-настоящему опасными. С каждым замахом он терял точность, потому что мозг, управлявший этой силой, перестал получать обратную связь от собственного тела.

Я ушёл от второго удара, пригнувшись, и перехватил третий на Каменную Плоть. Отдача прошла до плеча, но клинок скользнул по затвердевшей коже. Гарет ревел и атаковал снова, рубя воздух перед собой с яростью, за которой не осталось ни расчёта, ни понимания дистанции. Контрудары, от которых минуту назад он бы уклонился, теперь проходили насквозь, и парень их попросту игнорировал, потому что болевой порог исчез вместе со способностью думать.

Я перешёл к единственной рабочей тактике, которая имела смысл против обезумевшего зверя в человеческом теле. Измотать. Двигаться, уходить, заставлять его тратить то, чего у него оставалось всё меньше с каждой секундой. Бить в ответ с той же силой было бессмысленно, потому что боль перестала существовать для Гарета, и любой удар, способный свалить обычного человека, отскакивал от его воспалённого тела, как градина от черепичной крыши.

Лес помогал. Я уводил Гарета по кругу, через ельник, мимо каменистого распадка, по склону, где корни старых деревьев образовывали естественные ступени, на которых его тяжёлые ноги спотыкались, теряя опору. Покров Сумерек размывал мой силуэт в серых тенях подлеска, и Гарет ломился за мной напрямую, не огибая препятствий, врезаясь в стволы плечом, ломая подлесок, оставляя за собой полосу разрушений, по которой можно было бы идти с закрытыми глазами.

С каждой минутой его движения становились тяжелее, менее скоординированными. Ноги, в которых каскадный отказ каналов добрался до крупных мышечных групп, начинали подводить. Замахи, которые в начале состояния берсерка несли в себе убийственную инерцию, теряли амплитуду, укорачивались, и клинок всё чаще уходил в землю вместо цели. Гарет продолжал кричать, но крик стал надсаднее, и хрипы прорывались сквозь рёв всё отчётливее.