Книга Системный Друид. Том 2, страница 109 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Она могла бы умереть через десять минут. Может, через пятнадцать. Яд доделает своё дело, сердце замедлится, лёгкие откажут. Чистое, бесшумное завершение, без боли и без борьбы.

И тогда трое слепых котят в расщелине под вязом останутся одни. Без молока, без тепла, без защиты. Через сутки они ослабнут, через двое перестанут пищать, через трое их найдёт какой-нибудь хищник или падальщик. Расщелина станет пустой.

Мы пришли сюда сократить численность стаи, которая угрожала деревням и караванным тропам. Истреблять вид подчистую никто не собирался.

Я медленно выпрямился, поднимая руки ладонями вперёд, и отступил на шаг от расщелины. Лук скользнул за спину. Нож остался в ножнах. Я стоял перед раненым, ослабленным, но всё ещё смертельно опасным зверем четвёртого ранга с пустыми руками.

Сколько раз я рисковал в прошлой жизни — не счесть. Уж такова моя натура. Люблю зверей и пусть это рискованно, но я готов пойти на многое.

Альфа смотрела на меня.

Жёлтые глаза, горевшие яростью минуту назад, погасли до тусклого мерцания. Зверь тяжело дышал, рёбра ходили ходуном, бока лоснились от пота и крови. Клыки были обнажены, верхняя губа дрожала, и низкое рычание ещё вибрировало в горле, но без прежнего напора, скорее, инерция агрессии, чем реальная угроза.

Я достал из кармана плаща глиняный пузырёк. Противоядие, приготовленное из того же набора, что и парализующая паста, антидот, нейтрализующий токсин при условии применения в первые полчаса. Пузырёк был маленький, на одну дозу, и содержимого хватило бы, чтобы снять паралич, убрать симптомы. Достаточно для того, чтобы зверь мог двигаться и охотиться, а остальное сделает природная регенерация.

Я бросил пузырёк к передним лапам пантеры. Глина стукнулась о камень и покатилась, остановившись у когтей.

Альфа опустила взгляд на пузырёк. Обнюхала его, втянув воздух через ноздри, раздувавшиеся от каждого вдоха. Потом посмотрела на меня, и в жёлтых глазах мелькнуло что-то, чему я знал название, благодаря годам работы с животными.

Понимание.

Когтем передней лапы она аккуратно, надколола глиняную стенку пузырька. Жидкость вытекла на камень тёмной маслянистой лужицей, и пантера наклонила голову, слизнув содержимое длинным шершавым языком. Движение было осторожным, почти деликатным, несовместимым с образом зверя, который минуту назад пытался оторвать мне голову.

Прошла минута. Две. Три. Лес стоял тихий, только ветер шевелил кроны, и писк котят сочился из расщелины тонким ручейком.

Дыхание пантеры выровнялось. Задняя лапа, подволакивавшаяся при каждом шаге, встала на землю увереннее, хотя хромота оставалась. Теневой ореол, истончившийся до прозрачности, чуть уплотнился, набирая силу обратно по мере того, как антидот нейтрализовал токсин.

Я заговорил. Негромко, ровно, без резких интонаций, тем голосом, которым Торн обращался к Старейшине и Буревестнице на грозовой поляне.

— Ты умная. Умнее большинства зверей, которых я встречал. Поэтому ты поймёшь то, что я скажу.

Пантера не шелохнулась, только уши, одно целое и один рваный обрубок, повернулись в мою сторону, ловя каждое слово.

— Твоя стая стала слишком большой для этих мест. Ваши охотничьи угодья пересекаются с людскими, караваны пропадают, скот гибнет. Охотники пришли, потому что баланс нарушен. Так работает лес, каждый зверь, каждое дерево, каждый человек — часть одного целого. Когда одна часть разрастается за счёт остальных, приходит время обрезки.