Книга Системный Друид. Том 2, страница 112 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Ушла, — повторил он. — Ты её отпустил?

— Вынудил уйти, — поправил я. — С условием, что она уводит остатки стаи за Хребет и больше здесь не появляется.

— Условием, — Браун скрестил руки на груди, и в его голосе прорезалось сомнение, тяжёлое, замешанное на десятилетиях опыта, в котором мёртвый хищник был единственным надёжным хищником. — Вик, мы пришли сюда, чтобы решить проблему. Раненая тварь четвёртого ранга, которая знает наши тропы и наш запах, это нерешённая проблема. Она залижет раны, соберет стаю и через сезон вернётся, только злее. Надо идти по следу и добить, пока есть возможность.

Я поднялся с корточек и повернулся к Брауну. Он стоял передо мной уверенно, даже не шевельнувшись. Его слова имели вес, потому что за ними стоял опыт человека, который знал цену промедлению в лесу.

— Браун, — я говорил ровно, без нажима, глядя ему в глаза. — Звери высокого ранга понимают человеческую речь и способны удерживать договорённости. Торн работает с ними десятилетиями. Старейшина, Буревестница, Громовой Тигр — все они придерживаются границ, установленных Хранителем. Альфа согласилась уйти. Она приняла противоядие из моих рук, забрала детёнышей и ушла спокойно, без агрессии.

Браун молчал, его глаза сузились. Пальцы правой руки бездумно поглаживали рукоять ножа на поясе.

— Мы пришли сократить численность, а не уничтожить вид, — продолжил я. — Стаи, как боевой единицы, больше нет. Альфа уводит остатки на юг, где ей хватит места и добычи. Через год-два её детёныши вырастут и станут одиночками, каждый займёт свой участок, и баланс восстановится сам. Именно так работает лес, Браун. Мы отрезали больное, а здоровое оставили расти.

Дерек, лежащий у валуна, перевёл взгляд с меня на Брауна и обратно, но промолчал. Ольм стоял рядом с перевязочными принадлежностями в руках, его лицо было непроницаемым.

Борг кашлянул.

— Парень говорит дело, Браун, — охотник из Пади прислонился плечом к стволу берёзы и скрестил руки, и в его позе читалась спокойная уверенность человека, который уже принял решение. — Я видел, как его дед разговаривает со зверями — то еще зрелище, скажу тебе. Они его слушают. Зверь, принявший условие, его не нарушит. У них своя честь, другая, но крепкая. К тому же парень ни разу не подвёл, ни вас на кабаньей охоте, ни здесь. Если он говорит, что альфа ушла и не вернётся, я ему верю.

Браун посмотрел на Борга, потом на меня, потом на ельник, за которым растворилась пантера. Его пальцы перестали поглаживать рукоять ножа. Шрам побледнел, потом вернулся к обычному цвету, когда мышцы лица расслабились.

— Ладно, — произнёс он наконец, и это слово далось ему тяжелее, чем любой бросок ножа или выстрел из лука. — Внук Хранителя, я доверюсь тебе.

Ярек стоял в стороне, прислонившись к камню, и смотрел на меня. Его лицо раскраснелось от боя, на скуле набухала ссадина, пальцы были содраны до крови от тетивы, но в глазах горел свет, который бывает у молодых людей, когда они видят перед собой то, к чему хотят стремиться.

— Вик, — сказал он негромко, когда Браун отошёл к раненому Дереку, — ты здорово это сделал. Не каждый бы смог.

Я хлопнул его по плечу и повернулся к трофеям.

Работа заняла остаток дня. Охотники разделывали туши с профессиональной сноровкой. Клыки срезались чисто, у основания, где кость тоньше. Теневые шкуры снимались целиком, от морды до хвоста, с тем бережным обращением, которое выдавало людей, понимающих ценность материала.