Онлайн книга «Пыль и сталь»
|
— Вот, пожалуйста, полкувшина, как и просили. – Он поставил вино и проводил гнома взглядом. – Ваш приятель все-таки решил прилечь? Он ведь тоже знает наши расценки? Кроме того, ему придется заплатить за телегу и корм для осла… — Ну, за этим дело не станет, – успокоил его Таринор. Трактирщик недоверчиво хмыкнул и покосился на карты, лежащие на стойке. — А это еще что такое? Не ваше ли? — Теперь мое. – Наемник поспешно спрятал колоду в сумку и добавил: – Подарили. — Не сочтите за грубость, господин хороший, а только примите как совет: лучше бы вам эти карты каждому встречному не показывать. Уж не знаю, что за умники повадились на них королей и лордов рисовать, но… Люди как играть засядут, так обязательно потасовка случится. Выяснится, что одни воевали за черных, другие за красных, а дальше – дело известное… Таринор вздохнул. Он понимал, о чем говорит трактирщик. Пожалуй, даже слишком хорошо. Три века Энгатой правила династия Эркенвальдов, королей-иноземцев из Ригенской империи, пока семь лет назад страну не охватило пламя восстания. Верные королю силы выступали под черным знаменем с золотым орлом. Герб же Эдвальда Одеринга, лидера мятежников, изображал золотого грифона на красном поле. Восстание принесло ему корону, но стоило правой руки, поэтому в народе новый правитель быстро получил прозвище Однорукий. — Надо полагать, понимаете, о чем я, – осторожно заметил трактирщик. – Вас тоже война стороной не обошла. — Неужто на лице написано? – мрачно проговорил Таринор. – Расслабься, я уж точно не из тех болванов, что устроили бы погром из-за цвета тряпки, которую носили семь лет назад. Да, я воевал. И притом за Однорукого. Но не делаю из этого ни тайны, ни повода для гордости. Для меня уже нет ни черных, ни красных. Ни орлов, ни грифонов. Любой войне самое место в прошлом. Наемник отхлебнул вина и удовлетворенно крякнул. «Черный лес» оказался хорошим, не разбавленным. — И обращайся ко мне на «ты», – добавил он, – я не рыцарь и не лорд. Мы с тобой оба люди простые, ни к чему нам это выканье. Трактирщик пригладил усы, как-то недобро взглянув на Таринора. Затем он отвернулся будто бы за кружкой, но не торопился поворачиваться обратно. Голос его прозвучал глухо: — У меня война брата забрала. Где-то на востоке случилась большая битва, там он голову и сложил. Я даже не знаю, где его схоронили. — Понимаю, – сочувственно отозвался Таринор. – Тебя самого-то как звать? — Уилл… Трактирщик потянулся к полке, но вдруг резкий порыв ветра распахнул окно, и он бросился запирать ставни. — Поганая нынче весна, холодная, – проворчал он, возвращаясь. – Дожди, грязища. Да и Однорукий снова налоги поднял. Вот ведь как! Рука одна, а гребет за дюжину… — Верно… А ты Уилл, значит. А полностью как? Уильям? — Ну, вообще… Вильгельм, – с неохотой ответил трактирщик, опасливо посмотрев на наемника. – Да, ригенское имя. А брата моего Вольфгангом звали. И воевал он за Эркенвальда. Как его вспомню, так… – Глаза его подозрительно заблестели. – А ведь я его отговаривал. Говорил, мол, за убийцу сражаться собрался? Того, что собственную жену придушил вместе с новорожденным сыном? Немудрено, что Однорукий восстал. Вот ты бы, спрашиваю, не стал за сестру мстить, кабы ее муж прибил? — Видать, не подействовали уговоры? |