Книга Пыль и сталь, страница 6 – Илья Карпов

— Пусть все зовут тебя северянином, – говорила она, – но меня не проведешь. У тебя широкие скулы, ты высок и плечист, но карие глаза – они все портят.

— Чем же плохи карие глаза? – спросил тогда Таринор.

— У северян таких не бывает. Я была с одним из них. Он говорил, что там, откуда он родом, за лесом и морем, мужи отважны, а женщины верны. Там, в вольном краю, живет стойкий народ, а их глаза голубые и холодные, как зимнее небо.

Таринор подумал, что неплохо бы когда-нибудь там оказаться. В краю, куда не дотягиваются длинные руки местных королей и лордов. Сейчас эта мысль посетила его снова, и тонкие губы невольно изогнулись в усмешке.

На спинке кровати, в ногах, висела старая стеганая куртка. Когда-то она служила поддоспешником и, кажется, была черной, но за годы сделалась темно-серой. Не раз латанная, с пришитыми тканевыми завязками на груди и поясе вместо прежних кожаных ремней, эта стеганка и по сей день служила Таринору надежной защитой как от холода, так и от случайного удара.

Он надел куртку, перехватил поясом, набросил на плечо свернутый плащ. Натянул почти высохшие за ночь сапоги, сбив с них засохшие комья грязи. Крепко привязал к дорожной сумке потрепанные деревянные ножны с недавно купленным мечом и закинул ее за спину. Вот теперь можно и в путь.

Старая лестница неожиданно и громко заскрипела, стоило Таринору шагнуть на первую ступеньку, и отзывалась противным скрипом все время, пока он спускался. Вчера наемник был слишком пьян, чтобы это заметить. Внизу оказалось теплее, чем на втором этаже, и воспоминания о вчерашнем стали куда четче и яснее.

В огороженном камнями очаге посреди зала потрескивали догорающие угли. Рядом сидела на корточках фигуристая девушка в сером фартуке, которая осторожно выгребала золу маленьким совком и ссыпала ее в холщовый мешочек.

Столы пустовали, кроме одного, неподалеку от очага. Там, положив голову на пышную рыжую бородищу, мирно храпел упитанный старик-гном. Агдаз Кригг, торговец редкостями и безделицами, – так он представился в Гирланде, когда нанимал Таринора, а после и тех двоих. Наверняка гном совсем иначе представлял себе это путешествие.

Закончив с очагом, девушка со вздохом оттерла засохшее пятно разлитой выпивки со стола гнома и скрылась за неприметной дверцей возле стойки, где сосредоточенно протирал кружки немолодой трактирщик.

— А вот и второй ночной господин! – От широкой улыбки его черные усы стали еще пышнее. – Вы вчера так внезапно появились, что я уж было подумал, будто случилось чего. Ну, разбойники обобрали или еще что похуже. Хотел предложить горячей похлебки, но вы решили с выпивки начать.

— Да, денек выдался непростой… – прохрипел Таринор, удивившись, насколько глухо звучал его голос. – Еще и этот дождь… Надеюсь, мы лишних хлопот не доставили?

— Что, совсем ничего не помните?.. Да все в порядке! Сначала пили допоздна, а потом ваш бородатый приятель уснул прямо на столе, а вы, ни словом не обмолвившись, бросили монету на стойку – да по лестнице наверх. Не впервой бывать в наших краях, раз уж о ценах наслышаны?

— Всюду, от Гирланда до Перекрестка, ночлег стоит один серебряный марен, не больше, – ответил Таринор, садясь на трехногий табурет у стойки. – На Золотом тракте цены одинаковы. Да и трактиры тоже.