Книга Развод. Цена одного решения, страница 32 – Софа Ясенева

Но, видимо, моего молчания хватает.

Настя слегка подаётся вперёд, и её голос становится мягче:

— Знаешь, иногда это даже успокаивает. Понимать, что не только у тебя всё сложно.

Я ничего не отвечаю. И именно это, кажется, она воспринимает как шаг навстречу.

Дальше разговор постепенно меняется.

Становится менее дружеским. Более… личным.

Настя всё чаще касается меня — то ладонью, то плечом. Смеётся чуть громче, чем нужно. Смотрит слишком долго.

И я начинаю понимать, что эта встреча для неё значит совсем не то же самое, что для меня.

Надо бы закончить всё по-хорошему и уехать. Но почему-то я продолжаю сидеть.

Наверное, потому что после последних недель мне банально приятно чужое внимание. И это очень хреновое чувство.

Когда мы наконец выходим из ресторана, уже почти одиннадцать.

— Подбросишь меня? — спрашивает Настя, поправляя волосы. — Такси сейчас ждать вечность.

Отказать вроде бы неудобно.

— Садись.

В машине сначала всё спокойно. Играет тихая музыка, за окнами скользят огни вечернего города. Настя рассказывает какую-то историю про свою работу, потом смеётся над чем-то, а я ловлю себя на том, что впервые за долгое время не думаю ежесекундно о проблемах дома.

Это расслабляет.

Когда подъезжаем к её дому, Настя не торопится выходить. Сидит вполоборота ко мне, перебирая ремешок сумки.

— Спасибо, что приехал сегодня, — говорит тихо. — Я скучала по тебе, Ром.

Я уже собираюсь ответить что-то нейтральное, но она вдруг кладёт ладонь мне на руку. Тепло её пальцев ощущается слишком отчётливо.

— Насть…

— Что? — она смотрит прямо в глаза. — Мы взрослые люди.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, подаётся ближе.

Целует сама.

От неожиданности я на секунду зависаю. А потом… отвечаю.

Буквально пару секунд. Короткое, почти инстинктивное движение навстречу.

И этого хватает, чтобы внутри всё перевернулось.

Я резко отстраняюсь.

— Нет.

Настя тяжело дышит и смотрит на меня так, будто не ожидала отказа.

— Ром…

— Не надо.

Я отворачиваюсь к лобовому стеклу. Сердце колотится так, будто я только что подрался.

— Я не должен был вообще сюда ехать.

Настя тихо усмехается. Не обиженно. Скорее… понимающе.

— Всё ещё любишь жену?

Я сжимаю руль крепче и отвечаю сразу.

— Да.

Рома приходит домой очень поздно, и я уже думала не ждать его.

Часы на кухне давно перевалили за полночь. Я несколько раз брала телефон, собираясь написать ему, потом откладывала обратно.

Глупо.

Мы же взрослые люди, а не подростки под родительским контролем.

Но внутри всё равно ворочается неприятное тревожное чувство.

Для нас это нехарактерно. Ну ладно, раньше было нехарактерно. В последнее время мы всё реже отчитываемся друг другу о том, где и с кем бываем. И речь идёт вовсе не о том, что мы бесконечно доверяем друг другу.

Наоборот, это маркер того, насколько мы отдалились.

Раньше всё происходило как-то само собой.

“Я задержусь”.

“Заеду в магазин”.

“Ты скоро?”

Не потому что обязаны были докладывать, а потому что нам было важно быть включёнными в жизнь друг друга.

Сейчас всё чаще выходит так, что мы просто существуем параллельно. Соседи с общим штампом в паспорте.

Я не могу не замечать таких небольших изменений. И мне страшно, что я не знаю, как это остановить. Ведь каждый шаг всё больше отдаляет нас друг от друга.