Книга Развод. Цена одного решения, страница 30 – Софа Ясенева

Кто-то хотел, чтобы Анастасия Евгеньевна забеременела именно от Ромы.

Но тогда возникает следующий вопрос.

Почему именно Астафьев?

Я прекрасно знаю, как устроена система хранения. Ромы нет в открытой базе доноров. Его материал хранится отдельно, как и мой. Это не каталог, который могут листать пациенты. Доступ к такой информации строго ограничен.

То есть кто-то либо очень хорошо знал внутреннюю кухню клиники… либо знал лично Рому.

— Ты понимаешь, что если понадобится, тебе придётся дать показания?

Она резко вскидывает голову.

— В полиции?..

— Если до этого дойдёт — да.

Лена начинает нервно теребить край футболки.

— Меня посадят?..

Я честно не знаю. И сейчас у меня нет ни сил, ни желания её успокаивать.

— Это зависит от того, насколько ты будешь сотрудничать дальше. Поэтому советую тебе больше ничего не скрывать. И никуда не исчезать.

Она быстро кивает.

— Я поняла.

— И если тебе снова напишут или попытаются выйти на связь — сразу звони мне. В любое время суток.

— Хорошо…

Я беру сумку и направляюсь к выходу.

Уже в коридоре Лена тихо окликает меня:

— Ольга Николаевна…

Я оборачиваюсь.

— Я правда не хотела, чтобы так вышло.

Мне хочется спросить: а как именно она думала, всё выйдет? Что никто ничего не заметит?

Но сил на это нет.

— Поздно, Лен, — говорю тихо и выхожу за дверь.

На улице прохладно. Я медленно иду к дороге, пытаясь уложить в голове всё, что только что услышала.

Когда сажусь в такси, руки сами тянутся к телефону. Хочется сразу позвонить Роме, рассказать всё немедленно. Но потом я представляю такой разговор по телефону и убираю мобильный обратно в сумку.

Нет.

Я должна видеть его лицо.

Потому что у меня слишком много вопросов.

И главный из них — кто, чёрт возьми, мог настолько сильно захотеть ребёнка именно от моего мужа?

Когда я получаю очередное сообщение от Насти, мне хочется просто закрыть его и ничего не писать в ответ.

Телефон лежит рядом с ноутбуком, экран снова вспыхивает, отвлекая от истории болезни, которую я пытаюсь дописать уже минут двадцать.

“Ну так что? Ты меня избегаешь?”

Я устало провожу ладонью по лицу.

Её настойчивость начинает не просто удивлять, а откровенно сбивать с толку. Спустя столько лет вдруг вспомнить обо мне — ладно. Бывает. Ностальгия, скука, желание поболтать с кем-то из прошлого.

Но Настя не просто спрашивает, как дела.

Она буквально продавливает эту встречу.

И я никак не могу понять, зачем ей это нужно.

Мы ведь не расстались трагически. Не было великой любви длиною в жизнь. Да, встречались в школе. Да, были друг у друга первыми. Но потом жизнь просто развела нас в разные стороны.

Иногда виделись на встречах одноклассников, перекидывались парой фраз — и всё.

Никакой незавершённости между нами никогда не висело.

Я уже собираюсь снова проигнорировать сообщение, но взгляд цепляется за время. Девятый час.

Домой идти не хочется.

Совсем что-то не клеится у нас с Олей в последнее время. Постоянное напряжение, недосказанность, претензии, которые вроде бы не произносятся вслух, но ощущаются почти физически.

А после её признания про подмену материала я вообще не понимаю, как нам нормально разговаривать друг с другом.

Снова ссориться не хочу.

И, наверное, именно поэтому я вдруг открываю диалог и коротко печатаю: