Книга Прикладная рунология, страница 67 – Дайре Грей

Только теперь герцог заметил, что в комнате ощутимо похолодало. Занавески на окнах шевелились, по комнате гулял ветер, а на туалетном столике устроился его буревестник.

— Извини, — он шевельнул рукой, усмиряя стихию. Элементаль нахохлился и издал недовольный клич, не желая уходить. Пришлось оставить его на месте.

Баронесса уселась рядом, подложив под спину подушку и завернувшись в простынь. Темные волосы непокорными волнами упали на плечи, придавая одновременно домашний и какой-то дикий облик.

— Что на семейном ужине могло случиться такого, что ты сам не свой?

Герхард вздохнул, не желая говорить. Раньше он вообще промолчал бы и поспешил собраться и уехать, но что-то изменилось в нем за последние годы. Появилось желание делиться собственными мыслями.

— Его Императорское Величество решил почтить своим визитом тетушкин ужин.

Сказать оказалось проще, чем он думал. Но лицо Милисент не изменилось.

— И это должно все объяснить? Я, конечно, понимаю, что у вас с императором не самые близкие отношения, но почему его появление доводит тебя до такого состояния?

Герцог нахмурился, чувствуя острое родство с буревестником, и неожиданно для себя ответил:

— Потому что он всегда забирает себе все.

Последовала пауза, после которой Милисент снова аккуратно коснулась его руки и погладила:

— Ты не мог бы пояснить?

Герхард резко выдохнул:

— У него была семья. Отец им гордился. Разговаривал с ним. Не прятал. Он мог общаться с Кристианом и Ивон, потом женился по любви и был вполне счастлив. Он просто живет с осознанием, что весь мир вертится вокруг него. Всегда. Каждую минуту. И он легко может отобрать все, что принадлежит другим.

— Что он забрал у тебя? — она прислонилась к его плечу, продолжая гладить руку. Говорить было неприятно, как и вспоминать, но как ни странно, рассказ приносил успокоение.

— Меня растили с осознанием того, что Георг — истинный наследник Сантамэлей, а я — недоразумение. Плод амбиций матери и прихоти отца. И мой долг — служить ему и Империи. Роду, который меня никогда не примет. И все, что у меня есть, остается моим только до тех пор, пока он не пожелает обратного.

— То есть твой брат ничего не делал?

До вчерашнего вечера Герхард легко бы согласился с утверждением, но… Это демонстративное появление, улыбка, манеры, взгляды. Слова. И то внимание, с каким император слушал его секретаря.

— Он заинтересовался Сабиной.

— Твоим секретарем? — голос Милисент взлетел на октаву вверх от удивления. — Герхард, прости, но тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Все знают, что император скорбит по жене… И…

— Вчера он скорбящим не выглядел.

Расстроенным или печальным тоже. Нет, Георг словно ожил. Хотя, когда они виделись в последний раз? Кажется, именно на похоронах. Или еще на паре официальных мероприятий, которые ему пришлось посетить согласно статусу. Они обменивались не более, чем предписанными этикетом любезностями и благополучно расходились по углам, а теперь дорогому брату взбрело в голову проявить интерес к его жизни. С чего вдруг? С чего вдруг вообще всех заинтересовала его персона?

— Возможно. Но, может быть, ты торопишься с выводами? Девочка не показалась мне достаточно привлекательной, чтобы потерять от нее голову. Да и… Вряд ли ее интересует положение императорской любовницы. Тем более, что официальную фаворитку Георг заводить не спешит. Возможно, вчерашний вечер лишь досадное недоразумение?