Книга Утилитарная дипломатия, страница 126 – Дайре Грей

— У тебя чудесные волосы, — фройляйн Ланге подняла взгляд от кроватки и взглянула на нее. — Я о таких в детстве мечтала. Но у меня тонкие. Поэтому стригусь. А за твоими нужно ухаживать. Станут еще лучше. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — выдохнула няня, глядя, как закрылась дверь в спальню.

Она опустила взгляд на набор и погладила крышку шкатулки, все еще не веря в то, что все происходит наяву. Жизнь в особняке настолько отличалась от привычной, что сил на удивление не осталось. Как на качелях. То вверх, то вниз. И никогда не угадаешь, что будет дальше…

— Где ты их взял?!

Удивление Ульрике было ярким. Широко распахнутые глаза, приоткрытый рот, мгновенно исчезнувшая скука.

— Герхард отдал, — Кристиан улыбнулся, устраиваясь в кресле и наблюдая, как бывшая воровка быстро выкладывает камни из мешочка на рабочем столе. — У него теперь целая шахта таких.

— Шахта?! С темными алмазами?!!

Его рыжее счастье лишь недоверчиво покачало головой и принялось изучать подарок через увеличительные стекла. Такая сосредоточенная, такая собранная. Ни следа апатии, что преследовала ее с момента возвращения. Или с самого нападения. Травма, лечение, путешествие домой — все оказалось забыто. И к лучшему. Он уже опасался, что больше не увидит ее прежней.

— На них даже трещин нет! И чистота! Цвет! Ты видел?

Ответ ее не особенно интересовал, но герцог согласно кивнул, вспоминая, как первый раз принес ей камни. Сколько лет назад это было? Пятнадцать? Или больше? После того, как она вернулась к нему. Да, уже после.

Не к месту вспомнилось, как Ульрике отчаянно рыдала, сидя у камина. В той, старой квартирке, снятой им в одном из районов недалеко от театра. Раздавленная, беспомощная, сломленная женщина, вдруг осознавшая реальность и не желавшая с ней смириться. Тогда он решил отпустить ее, оставил деньги и ушел, оставив за спиной этот пронзительный плач.

Кристиан не ждал, что она вернется. Вообще ничего не ждал. Занимался делами. Ему тогда как раз поручили должность министра. Ивон с головой ушла в заботу о Юстасе. Он не скучал. Разве что хандрил иногда. После пары бесперспективных связей перестал уделять внимание женщинам. Занялся воспитанием обретенного сына. Все было… правильно. И до такой степени пресно, что хотелось выть. Или влезть в очередную авантюру, благо соседи всегда подкидывали что-то интересное.

А потом Ульрике вернулась.

В один осенний день секретарь в приемной предупредил, что его ожидает дама, которая не пожелала назвать своего имени, но заявила, что он ее ждет. Герцог вошел в кабинет, еще не зная, что увидит, а увидев, замер.

Она стояла у окна, освещенная тусклым осенним солнцем. В аккуратном, даже строгом пальто цвета опавшей листвы, модной шляпке и перчатках. Она обернулась, и рыжие волосы, обрамлявшие лицо, вспыхнули словно пламя, ненадолго его ослепившее. Потом солнце спряталось за набежавшую тучку, и стали заметны искусанные губы, тени под глазами, бледность. Она явилась самоуверенной завоевательницей, но глубоко внутри боялась, что ее прогонят.

А он впервые за долгое время смог вздохнуть свободно. И ощутил подъем, прилив сил, а еще понял, что больше никогда ее не отпустит. Потому что… Великий герцог может жить правильно и скучно, а Кристиан Сантамэль хочет быть счастливым.