Книга Четыре – число смерти, страница 16 – Натан Зутт

Колдун расхохотался, и гром грянул прямо над головами противников. Грохот был такой сильный, что у Янь Ляо заложило уши, а с крыши хижины повалилось нехитрое укрытие, которое хозяин смастерил для мандаринки. Колдун вздрогнул, на долю мгновения повернув голову. В его пустых глазах мелькнуло белое платье страха. Бить нужно было сейчас, в идеальное мгновение, когда набравшее вес яблоко готово сорваться с ветки и разбиться о землю. Вместо этого Янь Ляо сжал губы и подлетел к крыше хижины. Колдун последовал за ним, и для него открытая спина даоса тоже могла быть идеальным мгновением. Но мужчины лишь молча подняли рисовые полотна, а Янь Ляо взял на руки перепуганную мандаринку. От очередного громового раската несчастная птица вжалась в обнажённую грудь даоса. Хозяин дома забрал само гнездо вместе с несколькими лежащими в нём яйцами. Он опустился на землю и, подняв закованную в каменные кандалы руку, жестом пригласил Янь Ляо в дом. Молодой даос послушался. Он спустился к господину, читавшему Тайпинцзин, посмотрел в его уставшие глаза.

— Пожалуйста, – сказал хозяин дома, кланяясь Янь Ляо. – Давайте вы больше не будете пытаться себя убить?

Янь Ляо не ответил. Он уселся у очага, всё ещё держа на руках мандаринку. Хозяин дома закрыл дверь, и четыре свечи вновь зажглись. Молодой даос протянул руку к очагу, но его ци хватило только на то, чтобы слегка опалить остатки дров и углей. Колдун накинул на его плечи несколько сухих тряпиц, затем уселся позади. Очаг наконец разгорелся. Господин, читавший Тайпинцзин, начал растирать спину Янь Ляо. Мандаринка осторожно выбралась из объятий молодого даоса и обеспокоенно закрякала. Хозяин дома подвинул к ней гнездо, и утка, не переставая недовольно клекотать, уселась у очага. Через несколько минут, высушив один бок, она успокоилась и повернулась другим крылом к огню. Колдун вытер спину Янь Ляо и отбросил тряпицы в сторону. Молодой даос молчал.

— Только моя смерть утолит эту тоску, – через несколько минут сказал он. Господин, читавший Тайпинцзин, обнял его за плечи.

— Верно, – каменная крошка осыпалась с руки и ноги колдуна.

— Я мог бы убить вас, но… – Янь Ляо замолчал.

— Не могли бы, – хозяин дома вздохнул, осторожно положил кандалы на землю. В это мгновение рядом с горлом, сердцем и виском Янь Ляо возникли три костяных ножа. Они спокойно висели в воздухе, и молодого даоса прошиб холодный пот. Остатки ци покинули его тело, сделав его полностью беззащитным.

— Они были там с момента, когда вы пришли ко мне, – сказал хозяин дома. – Вы не убили бы меня, даже если бы ударили в тот момент.

Колдун провёл рукой по волосам Янь Ляо. Ножи опустились на землю.

— Вы по-прежнему считаете меня человеком, господин Янь, – сказал хозяин дома, обнимая своего гостя. Ученик Вэй Сыма уже не мог сопротивляться. Его губы дрожали. – А ещё считаете, что быть даосом значит быть волшебником, который может подчинять себе природные стихии. Вас отравила чужая ци.

— Почему вы меня не убьёте? – выдавил из себя Янь Ляо.

— Человека можно убить, – кивнул хозяин дома. – Но родительская любовь – это одна из добродетелей, а я не могу отринуть её сейчас, когда передо мной тот, кто потерял учителя.

— Звучит по-человечески.

— Верно, – колдун едва слышно рассмеялся над ухом Янь Ляо. – Но я лишь воля Неба. А даос лишь воля природы. Он не подчиняет себе молнию и лёд, господин Янь.