Книга Четыре – число смерти, страница 108 – Натан Зутт

— Господин даос, – начал он вкрадчиво и тихо. – Объясните, что вы имеете в виду. Прошу вас.

— Иначе, – голос Чженя звучал совершенно ему незнакомо. Губы дрожали, и ничего внутри из того, что когда-то имело для него значение, не осталось. – Я убью вас.

Даос вздохнул, разводя руками. Командующий цзу неуверенно убрал жуткие руки и снова спрятал их за спину, подальше от любых взглядов. Стало ощутимо холоднее, как тогда, на болотах. Чженю наконец-то понравился холод. Он сделал ещё один шаг вперёд, перекатился с ноги на ногу, готовясь к одному последнему удару. С удивлением юноша почувствовал на своих губах чужую, незнакомую улыбку.

— Наши учителя погибли один за другим, – сказал Янь Ляо. – Мы свершили нашу судьбу в этом месте и должны следовать за ней по звёздам.

Барабаны на земле и на небе били уже в одном ритме. Тщедушный человечек стоял рядом с даосом, командир цзу рядом с монахом. Мэйли не смотрела на них. Она уже была у края и могла только оплакивать то войско, что собрала деревня. До Чженя донеслись обрывки песен.

— Они не знают, что ты убил господина Ши Даоаня, – сказала Мэйли, но её звонкий девичий голос почти утонул в грохоте. Чжень не был уверен, произнесла ли это сама девушка, или его воображение. Ци вокруг монаха дрожала. Сокрытая обычно внутри живых существ, сейчас она словно сошла с ума и будто бы стремилась вырваться наружу с каждым гневным вздохом, с каждым горестным всхлипом. Ци смешивалась и перетекала, отчего у Чженя болела голова. Так никогда не было, и никогда так не должно было быть.

— Судьба людей в деревне сразиться и погибнуть, – снова заговорил Янь Ляо. – Это больно, но нам нужно двигаться на юг.

— Зачем?! – зарычало внутри Чженя что-то, с чем он никогда не был знаком.

— Успокойся, парень, – неожиданно тихо произнёс командующий цзу Лей. – Сейчас мы просто убьём этого колдуна и пойдём вниз. Солдат должен знать, когда умирать.

Мэйли завыла. Это не был крик страха, просто боль уже не могла выходить через слёзы, но ей было тесно в груди, и она начала выходить из Мэйли с криком. Чжень всё-таки обернулся на… кого? Подругу детства, соседку, просто знакомую? Чжень смотрел на то, как девушка опускается на колени, не прекращая кричать. Барабаны били совсем близко. Деревенские должны были уже видеть Саранчу, и видеть, сколько её. И понять, что ни гарнизона, ни Ши Даоаня больше нет.

— Нет, господин Лей, – раздался шелест. – Он прав.

— Вэйхуа!

— И Му, – тщедушный человек произнёс всего одно имя, и командир цзу замолчал.

— Чжень, – снова заговорил Янь Ляо. – Послушай меня, и послушай внимательно. Этих людей уже не спасти.

Юноша пытался слушать. Он правда сделал всё, что только мог, чтобы остаться собой и мыслить здраво. Чтобы следовать добродетелям и не забывать о том, кто он такой. Монах пытался говорить себе, что страдание, которое он сейчас испытывает, лишь следствие жажды. Что его жажда не имеет никакого значения и что, как бы страстно ни желал он видеть людей в деревне живыми и здоровыми, это уже ничего не изменит. Чжень повторял себе, что уже нарушил все законы правильной речи. Но ноги монаха сами несли его вперёд, а раскрытая ладонь сама бросилась к горлу даоса.

Янь Ляо не шелохнулся. Бесцветный Вэйхуа неуклюже отступил назад. Даже командир цзу Лей не стал кричать и не попытался остановить монаха. Рука Чженя замерла в чи от горла даоса. Она дрожала.