Книга Четыре – число смерти, страница 103 – Натан Зутт

Цзинсун тихо выругался себе под нос. Отвернулся и снова зашагал вперёд. Чжень шёл за ним, полагаясь на юношу, но прекрасно понимая, что Цзинсун может просто повести его в сторону деревни и ничего не сказать. Когда ученик монаха это сообразит, будет уже поздно. Всё, что мог сделать Чжень, чтобы хотя бы частично удержать себя на правильном пути, это не допускать беспочвенных обвинений и подозрений. Цзинсун был хорошим человеком. «Если в мою голову лезут мысли о предательстве, – рассуждал Чжень, – то лишь потому, что я сам желаю предать».

Такое размышление успокаивало юношу, каким бы горьким оно ни казалось.

Они шли не меньше часа, молча, угрюмо. Чжень только под конец пути смог полностью очистить разум, выбросить из головы все мысли кроме одной. Мысли о спасении учителя. Только когда юноши выбрались из болот, Цзинсун снова заговорил:

— Отсюда ты точно найдёшь путь, – сказал он, указывая рукой на тропу. Чжень кивнул. Эти места он уже хорошо знал. – А я пойду в деревню.

— Ты не сможешь их защитить, – холодно произнёс Чжень. Цзинсун пожал плечами:

— Я знаю.

— Тогда удачи тебе на твоём пути, – Чжень поклонился охотнику. Цзинсун поклонился в ответ и побежал в сторону деревни. Ученик монаха снова остался один. В его душе был мир, несмотря на то что он совершал чудовищную ошибку. Юноша двинулся вперёд. Он ни о чём не думал и ни на что не надеялся. Его сердце, холодное и пустое, почти не билось. Дыхание было незаметным. Он вошёл в состояние полного пренебрежения, но даже в самых затаённых уголках разума не гордился собой.

Он добрался до осаждённой Крепости спустя час. Саранча была повсюду, и вокруг стен, и на стенах. Ворота были выбиты, и основное сражение происходило уже в лагере. Чжень со всех ног бросился вперёд. Чудовища слышали его, оборачивались, свистели, били в барабаны. Юноше было всё равно, его тело следовало за мыслью, а мысль была так далеко, что костяным дротикам и трофейному оружию тварей за ней было не поспеть. Чжень даже не бил, он только уклонялся от бесконечного множества выпадов и ударов, уходил в стороны, прыгал, отталкивался ногой от морд и щитов, стараясь как можно быстрее добраться до учителя. Он легко проскочил через ряды тварей, а потом просто взбежал по стене, даже не думая о том, как легко ци течёт через его ноги, соединяясь с деревом.

— Реши мою загадку! – услышал Чжень надрывный голос Янь Ляо, даоса, которого он совсем недавно считал своим врагом. Ученик монаха уже стоял на стене. Немногочисленные выжившие защитники Крепости сгрудились вокруг своего командира, управляющего цзу Лея. В каждой руке мужчина держал по мечу-дао, и без устали опускал их на головы и лапы наседающей со всех сторон Саранчи. Командующий цзу при этом всё равно был ранен. Как и все в крепости. Хуже всех было Ши Даоаню. Почти вся его одежда была разорвана. На руках и ногах не было места, не залитого кровью. Он был жив лишь потому, что не был человеком, но и это не могло бы спасти его.

— Загадку? – проревела уродливая, высокая особь, стоящая за спинами тех тварей, что бесконечным потоком валили на выживших защитников Крепости. Какое-то чудовище попыталось наброситься на Чженя, но юноша легко перехватил костяное лезвие и вырвал его вместе с мясом из тела противника. Саранча на стене окружала его, и юноше пришлось спрыгнуть во двор. – А с чего мне играть с тобой, человек?