Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 190 – Джин Соул

— Так принято, – возразил У Цяньхэн. – Глупо или нет, решать не нам, а императору. Для твоего же блага тебе следует выучиться использовать правую руку, Чэнь Юэ. Поверь своему учителю.

Чэнь Юэ с большой неохотой переложила кисть в правую руку. С её талантом много времени на переобучение не ушло, но ей не нравился результат.

— Это мёртвое письмо, – сказала Чэнь Юэ недовольно, глядя на то, что выходило из-под её правой руки.

Почерк потерял оригинальность, хоть и соответствовал всем требуемым критериям каллиграфии. У Цяньхэн должен был стоять на своём, но дал-таки слабину, позволив Чэнь Юэ писать левой, но при условии, что впоследствии, в императорском дворце, она будет использовать только правую руку. Чтобы подчеркнуть важность сказанного, У Цяньхэн рассказал, что в прежние времена делали с левшами. Чэнь Юэ была потрясена.

— Поэтому, – серьёзно сказал У Цяньхэн, – я нисколько не преувеличивал, когда говорил, что это для твоего же блага. Никто не знает будущего. Если предрассудки перевесят здравый смысл, история может повториться.

— Расскажите ещё о мире, учитель, – попросила Чэнь Юэ. Она очень мало знала о тёмной стороне бытия.

У Цяньхэн счёл, что совершенный человек должен видеть мир таким, каков он на самом деле, а не сквозь призму идеалов, поэтому рассказал правду: то и дело случаются войны, проливается кровь, люди умирают от голода и болезней, сильные мира сего несправедливы, династии меняются в результате переворотов…

— И всё это за стенами поместья? – потрясённо спросила Чэнь Юэ.

— Тебе запрещено покидать поместье, поэтому ты ничего этого не видела и не увидишь, поскольку через год поедешь в императорский дворец, а его покидать тоже запрещено.

— То есть сменю одну тюрьму на другую, – заметила Чэнь Юэ.

— Ты так это воспринимаешь? – удивился У Цяньхэн.

Чэнь Юэ надолго задумалась.

— Дядя заботится о моём благополучии, – сказала она после, – и ради моего же блага запрещает мне покидать поместье. Но он запретил учителям говорить со мной о том, что не касается учёбы. Вы первый говорите со мной, учитель.

— Если твой дядя об этом узнает, меня тут же уволят, – пошутил У Цяньхэн. – Но я считаю, что совершенный человек должен иметь трезвый, не затуманенный предрассудками и суевериями рассудок и видеть полную картину мира, пусть та и может показаться уродливой или чудовищной во многих отношениях.

— Мы ему не расскажем, – сказала тогда Чэнь Юэ и слегка улыбнулась.

Живопись тоже давалась Сяоцзе легко. У Цяньхэн показал ей основные приёмы, рассказал о символике и сочетании цветов. Он привёз с собой несколько картин, полагая, что они могут послужить в качестве обучающего материала. Книг по живописи у него не было, они дорого стоили, он не мог их себе позволить.

Картины были хороши, они достались ему в наследство и некогда украшали дворец императора прошлой династии. На одной были изображены цветы, на другой – птицы, на третьей – горный пейзаж, на четвёртой – портрет безызвестного правителя, а может, и бога. Эти темы являлись наиболее популярными, и У Цяньхэн полагал, что во время состязаний в императорском дворце требуется исполнить одну из перечисленных.

Чэнь Юэ долго изучала картины, задавая дельные вопросы, касающиеся смешивания красок и символики орнаментов, и делала штриховые наброски, пытаясь применить на практике полученные знания. После У Цяньхэн попросил её что-нибудь нарисовать.