Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 189 – Джин Соул

— Вы мой новый учитель? – спросила Сяоцзе, с любопытством глядя на У Цяньхэна. – Дядя говорил, что на днях приедет учёный, чтобы учить меня.

Слуга представил Сяоцзе У Цяньхэна. Ученица учителю представилась сама. Сяоцзе звали Чэнь Юэ^[12], и она попросила, чтобы учитель называл её не Сяоцзе, а по имени, как и полагается при обучении. Ей, кажется, не нравилось обезличенное Сяоцзе.

— Давайте выпьем чаю, учитель, – сделала приглашающий жест Чэнь Юэ.

В саду была беседка, расторопный слуга уже разлил чай по чашкам, когда учитель и ученица пришли, чтобы сесть к столу. У Цяньхэн взял свою чашку, пальцами подогнал струящийся чайный дымок к лицу. Чай был ароматный и крепкий, такие подавали лишь в дорогих ресторанах.

— Значит, вы будете учить меня каллиграфии, живописи и поэзии? – спросила Чэнь Юэ.

У Цяньхэн ответил утвердительно.

— И когда вы начнёте меня учить? – спросила Чэнь Юэ.

— Урок уже начался, – сказал У Цяньхэн, прикрыв лицо рукавом и отпив из чашки. – Умение вести беседу или пить чай столь же важно, как и владение кистью.

— Тогда это будут интересные уроки, – оживилась Чэнь Юэ.

У Цяньхэн за чаем ненавязчиво расспрашивал, чему Сяоцзе обучалась до него и к чему расположена. Чэнь Юэ нравились точные науки и изящные искусства. Она играла на нескольких музыкальных инструментах, но отдавала предпочтение флейте. Она не особенно любила боевые искусства, но одинаково хорошо владела мечом и луком. Чтение увлекало её, но летописи о войнах и философские трактаты казались ей скучными, а других книг у учителей не было. Она была как сосуд, вперемешку наполненный разнообразными знаниями, но в них не было ни упорядоченности, ни гармонии.

«Значит, придётся выстроить систему из того, что Сяоцзе уже знает, – подумал У Цяньхэн. – Совершенный человек – подобие Вселенной».

Дни текли неспешной чередой бесед, занятий живописью и каллиграфией.

Чэнь Юэ действительно была способной ученицей, ей редко приходилось повторять что-то дважды. У Цяньхэну доставляло удовольствие учить её, но он немало удивился, узнав, что Сяоцзе левша.

Некогда левшей считали демонами и подвергали гонениям, даже казнили, поэтому родители или наставники строго следили за детьми и не позволяли им перекладывать кисть из правой руки в левую. Предрассудки и во времена У Цяньхэна были ещё сильны.

Сам он одинаково хорошо владел обеими руками, хоть и не показывал этого: в детстве он сломал правую руку, и ему долго приходилось обходиться одной только левой. Но он полагал, что в императорском дворце не следует показывать подобную ловкость, поэтому заставил Чэнь Юэ переложить кисть в правую руку.

— Но я не умею писать правой, учитель, – возразила Чэнь Юэ.

— Разве твои прежние учителя не говорили тебе, что нужно использовать для этого правую? – удивился У Цяньхэн. – Почему тебя выучили писать левой рукой? Как они проглядели?

— А это так важно, учитель? – спросила Чэнь Юэ. – Почему обязательно нужно писать правой?

— Потому что так принято, – ответил У Цяньхэн. – Тебя готовят для службы императору, Чэнь Юэ, а совершенный человек должен быть совершенен по тем критериям, что приняты в императорском дворце. Левшей в императорский дворец не принимают.

— Но это глупо, – подумав, сказала Чэнь Юэ.