Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 226 – Джин Соул

— Нельзя, – не попалась и на этот раз цветочная фея.

— Ы-ы-ых, – с надрывом вздохнул Недопёсок, но Хуа Баомэй и это не проняло. Она взялась за Сяоху всерьёз, слова у неё с делом не расходились.

Недопёсок оглашал небесные сады лисьими жалобами и даже изображал голодные обмороки, но цветочная фея ожесточила своё сердце и не поддавалась ни на слёзные мольбы, ни на угрозы протянуть лапы. Она строго следила, чтобы Сяоху соблюдал режим, и не давала ему поблажек. Коржиков тоже.

От исключительно правильного питания хотелось по-собачьи выть. Нет, конечно же, лисы всеядны: мясо и рыба, фрукты и овощи, корешки и травки – всё это лисы едят с превеликим удовольствием. Недопёска возмущало не что он ест, а как и сколько. Чтобы подсластить пилюлю, Хуа Баомэй вознаграждала его старания-страдания цукатами, но цукаты – это не коржики!

Кротовый бог был пойман на контрабанде – попытался подсунуть Недопёску горсть конфет под видом удобрений для ростка души – и был с позором изгнан с полей правильного питания. Нечего искушать сидящих на диете чернобурок!

Но с лисами ни в чём нельзя быть уверенным.

— Не понимаю, – сказала Хуа Баомэй, проверяя лисье пузо Недопёска через месяц строгой диеты, – оно нисколько не стало меньше, наоборот. Так, может, дело вовсе не в коржиках?

— Не в коржиках, не в коржиках, – согласился Сяоху, а садовые феи дружно закивали. Коржиков хотелось всем.

Хуа Баомэй со вздохом объявила, что коржики есть можно, раз дело не в них, и Недопёсок сейчас же набил полную пасть лакомств и захрумкал ими с нескрываемым удовольствием.

Он-то знал, что дело вовсе не в коржиках, а в лисьих запасах из цянькуня, которые он тайком выуживал и поглощал, когда в животе начинали трубить лисьи фанфары.

Если уж кого и винить, так сушёных мышей, а коржики – те точно ни при чём!

Дождик принялся накрапывать некстати, как всегда поступают дожди мира смертных: ничто не предвещало, а потом – бац! гром и молнии. В этот раз, правда, обошлось без грозы, но дождь обещал перерасти в ливень, а мокнуть никому не нравилось.

Ху Сюань собиралась выпустить хвост, чтобы накрыться им, потому что лопуховых листьев поблизости обнаружено не было, а в дворцовый пруд за листьями кувшинки пришлось бы лезть и всё равно вымокнуть, но Лао Лун вытянул руку, создавая над ними зонт из драконьей чешуи быстрее, чем лиса успела бы сказать: «Фыр». Ху Сюань едва заметно улыбнулась. Когда она впервые увидела драконий зонт, реакция у неё была точно такая же, как сейчас у всех остальных.

Небеса от мира смертных отличались тем, что дожди там шли исключительно по расписанию или не шли вовсе. На Верхних Небесах, например, вообще никогда не дождило, зато выпадала обильная роса. Ху Сюань уже успела привыкнуть к этому и была неприятно удивлена, когда небеса мира смертных «прорвало» ливнем. Она накрыла голову хвостом и по-лисьи выругалась. Мокнуть Ху Сюань не любила. Нет, дело было вовсе не в промокшей одежде, её прекрасно можно высушить. Дело было в особенностях шерсти Ху Сюань: и без того кудрявая от природы, вымокнув, она не превращалась в сосульки, как шерсть обычных лис, а начинала кудрявиться ещё сильнее! И пока Ху Сюань добежала до навеса, где поджидал её Лао Лун, её хвост успел превратиться в метлу с крутыми кудряшками.