Книга Мертвая невеста, страница 45 – Дарья Иорданская

По счастью, это был не перелом. Но доктор Ли сказал поменьше двигаться, не тревожить ногу в ближайшие несколько дней – и исправно пить лекарство, – и А Ли был тому только рад. Не лекарствам, горьким, терпким, странным. Сидению безвылазно здесь, в этой темной комнате, пропахшей теми же травами и еще чем-то тонким, едва уловимым, сладким и нежным. А Ли сказал бы, что это духи, но Сяо Ман никакой косметикой не пользовалась. Наверное, естественный ее запах, как от розы.

Все произошло в первую же минуту, как они увидели друг друга. Вспыхнуло. Заставило их покраснеть и отодвинуться друг от друга. Не было произнесено ни слова, не было сделано ни одного лишнего жеста. Их не в чем было обвинить и не в чем заподозрить. Но это было. Огромное, горячее, оно висело между ними. Влечение, но А Ли предпочел бы слово «притяжение». Это слово элегантнее, оно правильнее, оно лучше отражает суть. Потому что влечение А Ли испытывал к Ночи, глупой, беспомощной суке в течке, которая не способна контролировать свои порывы. Рядом с ней срывались все, даже Хо Ян, у которого девчонка была хоть куда. А Ли хотел Ночь, и это было сиюминутно и пошло. Ничего подобного он не испытывал рядом с Сяо Ман.

Эта девушка заслуживает лучшей жизни. Она, такая изящная, такая нежная, такая великодушная, не может застрять на долгие, долгие годы здесь, в этой глухой примитивной деревне, рядом со стариком-мужем, который пропадает то у пациентов, то в горах, собирая травы; который не в состоянии оценить, что за сокровище ему досталось. Здесь, в этой дыре, Сяо Ман увянет до срока, состарится слишком рано и слишком рано умрет.

Но у А Ли был план по ее спасению. Потому что А Ли знал, Сяо Ман точно так же испытывает это притяжение, и потому щеки ее затапливает румянец.

* * *

Печенье оказалось неожиданно вкусным. Почти как у бабушки. Когда-то давно, когда Лусы была еще совсем маленькой – не старше четырех-пяти лет, – а бабушка еще в своем уме, у них каждые выходные было печенье, приготовленное только что, еще горячее. Дом бабушки – у нее в усадьбе был собственный дом, куда отцу путь был заказан, да он и не стремился – пропитался запахом пряностей, сахара, орехов. Сейчас он стоит заколоченный. Отец не любит вспоминать свою тещу, хотя именно она настояла на его принятии в семью, позволила своей дочери брак с человеком ниже по положению, человеком бедным, хотя и амбициозным.

Отец не любит вспоминать о своей жене, запертой в четырех стенах лечебницы.

Однажды он точно так же забудет свою дочь.

Лусы поспешно смахнула подступающие слезы и потянулась еще за одним печеньем. Однако отец не желал покидать ее мысли. Совсем недавно он сказал Лусы, что его когда-то обманули. Не предупредили о безумии, которое глубоко укоренилось в семье Ю. Что он не подозревал, что женится на женщине, которая медленно скатывается в пропасть. Что та же пропасть уже разверзлась перед тещей. Что та же пропасть ждет и его бедную дочь. Он так и сказал «бедная дочь». Хренов мистер Рочестер!

— Еще чаю, сестрица?

Лусы моргнула, возвращаясь в настоящее. То, что сказал отец, не имеет никакого значения. Его слова не имеют ни малейшего влияния на жизнь Лусы. И на ее… проблему он никак повлиять не может. Семейная болезнь – не та штука, от которой можно избавиться только потому, что господин Бай того желает.