Книга Мертвая невеста, страница 43 – Дарья Иорданская

Фэн нагнал парня через полминуты.

— Ну а сам ты видел это местное привидение?

— Нет, – пробормотал Цин Чень. И добавил: – Пока.

— Но ты в него веришь?

Цин Чень издал невнятное хмыканье:

— А какая разница? Дело не в том, верю ли я. Дело в том, верит ли оно.

— Кто?

— Привидение.

Цин Чень пошел быстрее, Фэн снова нагнал его, двигаясь в ногу. Было явно, что парень не желает компании, но Фэн умел быть настойчивым.

— Но с жертвами-то этого призрака ты был знаком? Пойми меня правильно, брат, мы ехали в такую даль ради хорошего материала. Деревня у вас, конечно, колоритная, но сейчас этого на телевидении мало. Сейчас зрителям кровь подавай.

— Я не имею к Цинтай никакого отношения, – сухо ответил Цин Чень и снова прибавил шаг.

Фэн снова нагнал его:

— Но ты тут родился.

— И что? Я уехал отсюда ребенком и ни дня не пожалел об этом.

— Тогда зачем вернулся?

Показалось на мгновение, что в глазах парня мелькнул страх. Но Цин Чень быстро сморгнул и снова сделался совершенно безучастен. Снял очки на ходу, протер их краем майки, водрузил на нос. Фэн обратил внимание на взгляд парня – четкий. Нормальное у него зрение, похоже, а очки лишь для виду. Все здесь прикидывалось чем-то другим, и Фэну это не нравилось.

— Должен был приехать после смерти отца, – с еще большей сухостью сказал Цин Чень и резко повернул. – Проведаю А Ли.

Фэн свернул следом.

Была еще только середина дня, но уже начало темнеть: то ли из-за того, что солнце ушло за обрамляющие долину горы, а то ли из-за туч. Собирался дождь. Фэну подумалось, что здесь он льет день за днем, круглый год. Само это место, сырое и плесневелое, постоянно напоминало о дожде. Угрюмое место, и люди тут живут соответствующие.

Пройдя мимо деревни, Цин Чень свернул еще раз и вышел к дому доктора. Фэн следовал за ним. Приглядывался. Надеялся, что этого парня разговорить будет проще, чем прочих местных. Цин Чень, во всяком случае, выглядел так, словно хочет бежать как можно скорее и как можно дальше.

Дверь докторского домика распахнулась, и оттуда, неся в руках корзину каких-то листьев, вышла его жена – очень миловидная и очень молодая. Подобно многим местным, она была одета в старомодный желтый чонгсам, вышитый какими-то цветами. Забранные в высокий пучок волосы украшала шпилька с вырезанным из светлого камня цветком. Покачивались под ним капельки хрусталя. Почему-то при взгляде на эту шпильку – настоящая драгоценность, музейный экземпляр, должно быть семейная реликвия – по коже пробежал холодок.

— Чень! – поставив корзину на землю, женщина помахала рукой. – Заходите, заходите! Я как раз обед приготовила!

Говорила она возбужденно, каждый раз ставя в конце фразы отчетливый восклицательный знак. Цин Чень открыл калитку, шагнул во двор и замер. Фэн пошел следом, оглядываясь с любопытством, раз уж пригласили. Посмотреть было на что: дворик докторовского дома словно сошел с телеэкрана. Впрочем, как и все в деревне. На длинном столе сушились какие-то коренья и травы. Пахло горько, пряно и как-то по-больничному. Подобные ароматы витали над старыми рынками, которые Фэн посещал в детстве с матерью, убежденной сторонницей традиционной медицины.

— Сюда, господин, – приветливо улыбнулась жена доктора, и Фэн вспомнил, что хотя он и помог вчера доставить сюда раненого, их так и не представили. Доктора звали, кажется, Ли, а вот молодую женщину…