Книга Мертвая невеста, страница 131 – Дарья Иорданская

— Живо! – Старуха медленно подняла руку и указала в сторону деревни.

Что ж. Джэнис было не спасти. Он сделал все, что мог. Чень развернулся и, стараясь держаться естественно, чтобы не возбудить подозрений, пошел назад. До нагромождения камней оставалось всего несколько шагов. Скрывшись за ними, он схватит Лусы за руку и, не обращая внимания на сопротивление, поведет ее к выходу. Как можно скорее. Пока старейшина не решила, что одной жертвы недостаточно.

Ему не хватило всего пары шагов.

— Девушка сбежала! – в голосе запыхавшейся служанки звучала паника.

Проявив проворность, которую сложно ожидать в ее возрасте, старуха шагнула вперед и сжала в кулаке воротник Ченя. Он ощутил вдруг, что задыхается. Не физически, а – от страха, глядя прямо в мертвые, темные глаза своей бабки. Она была стократ страшнее всех чудовищ.

— Где она? Где девчонка?!

— Я… отпусти, – прохрипел Чень, чувствуя, что ему не хватает воздуха и вот-вот он потеряет сознание.

Пальцы старуха разжала, но не выпустила его из страшного плена своего взгляда. Ченю все еще не хватало воздуха, и он раскрывал рот, точно выброшенная на берег рыба.

— Эта девчонка может все испортить! Найти ее, живо!

Она отвела наконец взгляд, и Чень рухнул на землю. Он ощущал ее смутно, холодную и мокрую, все заволокла странная пыльная пелена, и он упустил шанс сбежать. На его глазах Бай Лусы выволокли из-за нагромождения камней. Она сбежать не успела бы, жители Цинтай, точно ищейки, умели выискивать и отлавливать чужаков. От этого зависело их благополучие. Ее схватили под руки и поволокли вперед, подняв так, что ноги едва касались земли. Девушка пыталась сопротивляться, но ближайшие слуги старухи отличались внушительным ростом и богатырской силой.

Нужно было признать это с самого начала: у них никогда не было и малейшего шанса на спасение.

* * *

Нужно было бежать, едва только Лусы поняла, насколько все плохо. Едва только услышала разговор, далеко разносящийся в сыром воздухе долины, будто бы усиленный окружающими ее горами. Джэнис была мертва. Убита. Горло сдавило от ужаса и отвращения к худой старой ведьме, местной старейшине. А потом Чень, задыхаясь, упал на землю, и Лусы бросилась ему на подмогу прежде, чем успела подумать, зачем это делает.

Надо было бросить его здесь. От него были все беды. Он заманил их в это гиблое место. Но… Лусы не могла этого сделать. И вовсе не потому, что иначе уподобилась бы ему и его бабке. Нет, в ее действиях не было ничего рационального. Она просто не могла поступить иначе. И вот результат: Лусы схватили под руки и вздернули так высоко, что только мыски ботинок касаются травы. И все, что она может, – это беспомощно болтаться в воздухе и ругаться.

Впрочем, ругаться Лусы была не приучена.

— В храм, – холодно приказала старейшина. – Раз эта маленькая дрянь не хочет по-хорошему…

В эту минуту Лусы поняла отчетливо, что не могло быть другого исхода. Все эти разговоры о свадьбе, давшие ей надежду на побег, были только дымовой завесой. В действительности старуха с самого начала собиралась убить ее. Это должно было заставить Лусы опустить руки, но вместо этого она ощутила вдруг странный подъем. Если нет и не может быть другого выхода, значит, она до этой минуты поступала правильно. И все, что она сделает в дальнейшем, тоже будет правильно.