Книга Корпус тайных наук, страница 88 – Саша Мирович

— Вместе, если хочешь, подумаем, – довольно заулыбался Тося и первым двинулся к выходу из класса.

Александр же полностью сосредоточился на новом предмете своих тревог: попытался за оставшееся время перечитать все руководства и исследования по юстиции, которые попались под руку, и даже поупражняться. В конце концов, должен же он был освежить знания, не так ли? Всего лишь по три часа упражнений по вечерам – ничто для такой сложной сферы, как магическая юстиция.

В назначенное утро Александр будто вернулся в свой первый день в Корпусе: чувствовал себя взволнованным, азартным и невыспавшимся. Он вместе со всеми топтался в большой гостиной второго этажа в ожидании профессора, гадая, почему нельзя было отправиться в кабинет сразу же. Клонило в сон, пробирал холод – ночью впервые налетела метель, а жарко топить спартанские правила Корпуса по-прежнему запрещали, – и каждый то и дело норовил повыше подтянуть воротник или спрятать озябшие пальцы в рукава.

— Кажется, Соболевский считает, что необмороженные чародеи не годятся в юстициары, – фыркнул Назиров, втягивая голову в плечи. Его оливково-смуглая кожа выглядела сейчас сероватой.

Кое-кто согласно хмыкнул, несколько человек усмехнулись или пробормотали что-то ему в тон, но все перекрыл резкий голос Тулупова:

— Господин Томас Джефферсон, да будет тебе известно, Назиров, утверждает, что «стоицизм учит нас мужеству и стойкости перед лицом несчастий, и это добродетель, необходимая каждому чародею». А это один из величайших юстициаров нашего века, – он говорил надменно, совсем не по-дружески. – Небольшие неудобства перед упражнениями в юстициарском деле или даже перед близким знакомством с ним – вполне справедливая цена. Считай это разминкой, как перед фехтовальным поединком.

Раздался одобрительный гул голосов. Вероятно, если бы Назирова так отчитал кто угодно другой, он бы не стерпел, но перед Тулуповым предпочел смолчать, только независимо передернул плечами. А вот Александр молчать не стал: это было бы неправильно.

— Браво, Тулупов, – прозвучало громко, и многие обернулись. – Хотя, мне помнится, первым сходные мысли высказал еще Эпиктет.

Тулупов, кажется, колебался, откликнуться ли сдержанно или сказать колкость. Тонкие губы дрогнули, но тут дверь в гостиную распахнулась и на пороге появился профессор Соболевский.

— Читаете Джефферсона, господин Тулупов? – он вскинул брови. Темно-серые глаза блестели любопытством. – И спорите о нем? А вы, господин Елецкий, предпочитаете ему Эпиктета? Что ж, меня, похоже, ожидают весьма интересные ученики. Идемте, друзья мои, – это он адресовал уже всем собравшимся. – Юстиция нас ждет.

Профессор сделал приглашающий жест и первым зашагал вперед. В пальцах он вертел серебряный ключ, по которому каждые несколько секунд пробегали магические искры.

К некоторому удивлению Александра, сначала профессор привел их в библиотеку, с которой они, казалось бы, уже успели познакомиться и в которой не было ничего особенного. Самый обычный интерьер: много темного дерева, книжные шкафы от пола до потолка, уставленные по алфавиту многочисленными томами, маленькие стремянки, чтобы добираться до верхних полок. Пологая винтовая лестница на полуэтаж, где стояла литература посложнее – и для многих поскучнее. Тяжелые темно-зеленые шторы, несколько столов и конторок. И над всем этим – тишина и сосредоточенность, словно рожденные неким книжным духом.