Книга Корпус тайных наук, страница 174 – Саша Мирович

Карета Рощиных, большая, новая, блестящая дорогой отделкой, въехала во двор одной из последних. Жанно смотрел на нее задумчиво, словно возвращение домой радовало его, но не было безоблачным. Открылась дверца, наружу выбрался высокий, плечистый, несколько отяжелевший господин, заулыбался благодушно, сощурился на солнце, а после помахал Жанно рукой.

— Ну что, идем? – Жанно улыбнулся Александру. – Это отец, и он будет рад знакомству. Потому, думаю, и приехал сам: любит первым встречать моих друзей.

— Идем, – Александр кивнул. – Я уже безмерно рад этой встрече.

Они спустились с крыльца, пересекли двор, а когда были в нескольких шагах от кареты, оттуда вдруг, не дождавшись ничьей помощи, выскользнула девушка. Почти такая же высокая, как Жанно, только тонкая, будто стебель камыша, она огляделась по сторонам. Казалось, ее подгоняет легкий ветер: каждый ее жест, каждый поворот головы были изящны и чуть порывисты. Черты, тонкие и резкие, словно вырезали на римской камее. Поправив растрепавшиеся светло-русые волосы, она улыбнулась.

— Катрин, неужели нельзя было подождать в карете? – с неудовольствием сказал Рощин-старший. – Тут ведь солнце так и палит.

— Нельзя, papa, там слишком душно, – девушка и отца одарила невинной улыбкой.

Господин Рощин только рукой махнул, будто не особенно и надеялся переспорить дочь. Взглянув на сына и его спутника, он вновь добродушно заулыбался:

— Ну что, Жанно, представь же нам своего друга. Как-никак все лето вместе проведем! – Он даже руки раскинул, будто уже готовился этого самого друга обнять.

— Конечно, papa, – откликнулся Жанно и взглянул на Александра: – Мой друг и один из лучших учеников Корпуса, князь Александр Елецкий.

Прозвучало до того торжественно, что Александр невольно выпрямился больше прежнего и порадовался про себя, что отказался от идеи надеть в дорогу сюртук попроще.

— Рад-рад, – загудел Рощин-старший, пожимая ему руку. – Граф Платон Григорьевич Рощин, знаю немного вашего почтенного деда. Счастлив буду вас, князь, у себя принять.

— Катрин Рощина, сестра этого медведя, – звонко произнесла девушка и протянула Александру руку. – Рада знакомству, князь. Садитесь со мной, с моей стороны не так нагрелась крыша.

— Катрин! – почти взревел Рощин-старший, и это, кажется, не возымело ни малейшего действия: его дочь лишь рассмеялась в ответ, а сын негромко к ней присоединился.

Целуя руку Катрин Рощиной, Александр думал о том, что в начале этого учебного года не мог и вообразить, чем он завершится. А еще – что встреча с этой девушкой, похожей одновременно на полудницу и на ожившую римскую статую, не может быть случайной и сама по себе будто сулит новые, пока непонятные и невообразимые времена. А может ли быть что-нибудь лучше новых времен?

Настало время благодарностей, потому что под конец этой истории я не могу не сказать несколько слов тем, кто к ней так или иначе причастен.

Во-первых, спасибо всем читателям, добравшимся до самого конца и отдавшим ребятам из Корпуса столько своего времени и внимания. Это очень, очень много для меня значит.

Во-вторых, мой поэт. Спасибо тебе – за тебя и наши бессонные разговоры о Корпусе, Ораниенбауме и его воспитанниках, об их магии и прототипах, об их судьбах и будущем. Спасибо тебе за идеи, без которых не было бы ни истории, ни многих персонажей, за магию (мне в одиночку так не придумать), за самые смешные и самые драматичные моменты, наконец – за сам мир, он ожил у меня в голове твоими стараниями. И конечно, спасибо за твои стихи! Я так не могу, не умею и не сумею, а этой книге никуда без искр поэзии. Ты говоришь, что этот мир продолжится, и учишь меня в это верить.