Книга Корпус тайных наук, страница 172 – Саша Мирович

Несколько секунд компания смотрела ему вслед, а потом во двор буквально влетел, в нескольких вершках разминувшись с каретой Озерцевых, черный экипаж, запряженный четверкой вороных. Явно смущенный, Витольд глянул в ту сторону, нахмурился и кашлянул.

— За тобой? – догадался Алексис.

— Psia krew, за кем же еще?! – фыркнул Витольд. – Либо отец решил лично продемонстрировать весь блеск Вислоцких, либо прислал Ежи, а это значит только одно: еще больше блеска.

— А кто такой Ежи? – вскинул брови Алексис.

— Наш дворецкий, – вздохнул Витольд, тоже глядя в ту сторону. – Порой мне кажется, что никто больше него не озабочен нашей честью и престижем. Да, это Ежи! – Он указал на статного, затянутого в черный сюртук пожилого господина, которого Александр только в горячечном сне мог бы принять за дворецкого. – Видно, настоял на том, чтобы самому везти меня в Царское Село, во исполнение императорского приказа. – Витольд посерьезнел, подобрался, посмотрел на Алексиса: – Ну что, готов? По-прежнему согласен ехать вместе?

Алексис только плечами пожал. Выглядел он на редкость беззаботно, за ухом у него красовался одуванчик.

— Готов, конечно! К тому же с тобой куда лучше, чем до самого Царского пешком, а мои и не подумали бы сюда тащиться. А уж тем более туда. – Он обернулся к остальным: – Ну что, прощаемся?

— Всего только до сентября, – сказал Жанно, крепко обняв его на прощание.

— Привези нам занимательных историй и помни, что обещал мне там влюбиться не меньше чем в великую княжну, – рассмеялся Федя.

— А ты – что обещал мне самый красивый или самый страшный самоцвет с Урала! – откликнулся Алексис. – Когда едешь, кстати?

— Выезжаю через пять дней из Петербурга. И было бы это даже интересно, если бы не одно «но». Идите-ка сюда, – он жестом попросил всех податься ближе, а потом страшным шепотом сообщил: – Со мной едет Тулупов!

— Это еще зачем?! – Александру показалось, что говорил он громко, но его голос потонул в общем ошарашенном хоре.

Вся компания смотрела на Федю круглыми глазами, а он только беспомощно пожал плечами и сощурился на две новые кареты, пытавшиеся пробиться во двор, где становилось все теснее.

— Не знаю, – Федя вздохнул. – Василий Федорович сказал сегодня утром. Говорит, императорский приказ, государь, мол, видит, какие мы друзья, и желает, чтобы мы впервые вместе потрудились на благо родины.

— Кто друзья? – тупо переспросил Алексис, переводя взгляд на всех по кругу.

В этот момент открылись и закрылись двери Корпуса, кто-то зашагал по каменному крыльцу, чеканя шаг. Послышался голос Тулупова: тот остановился рядом. Смотрел он то ли растерянно, то ли рассерженно и при этом умудрялся выглядеть по-прежнему надменно.

— Мы с Лорингофеном. Не знаю, с чего государю так подумалось, – процедил он сквозь зубы и тут же сверкнул на Федю яростным взглядом: – Не думай, что это правда!

— И не собирался! – фыркнул Федя. – Тоже мне друг! Подарочек на день ангела… Будешь что-нибудь портить на Урале – снова краба напущу, он у меня с собой.

— Утоплю на сухой земле, если станешь там заниматься ерундой или опозоришь Корпус, – тотчас отчеканил в ответ Тулупов и, вскинув повыше голову, зашагал прочь с крыльца, только бросил напоследок: – Не прощаюсь.

Тулупов зашагал вниз по ступеням, а друзья смотрели ему вслед. За прошедшие с экзамена полгода их отношения утратили вид яростной вражды и превратились, скорее, в соперничество. Алексис и Витольд по-прежнему держались с ним отстраненно и настороженно, а вот в поведении Феди стала временами проскальзывать странная теплота, которая проявлялась все больше на уроках и тренировках и во многом ставила компанию в тупик.