Книга Адмирал Империи – 64, страница 45 – Дмитрий Коровников

Она говорила тоном, не терпящим возражений, — тоном человека, который ещё вчера получил от императора карт-бланш на оборону. И, строго говоря, была в своём праве. Но не прошло и десяти секунд, как в эфир ворвался другой голос — звонкий, с той ледяной интонацией, которая действовала на подчинённых безотказнее любого крика.

— Говорить контр-адмирал Зимина — всем кораблям сводной эскадры Балтийского флота. Приказы вице-адмирала Хромцовой не выполнять. Форты выдвинуть в переднюю линию, но интервал — двадцать две тысячи. Боевые корабли эскадры — во вторую линию, эшелоном. Гражданские суда остаются под прикрытием второй «линии». Повторяю: приказы Хромцовой не выполнять.

Я на мгновение прикрыл глаза. Всё шло именно так, как я и предполагал. Хромцова и Зимина — две опытные, решительные, абсолютно не склонные к компромиссам женщины, каждая из которых считала себя вправе командовать. Агриппина Ивановна — на том основании, что император вроде как поручил оборону именно ей. Настасья Николаевна — потому что её сводная эскадра фактически была единственным полноценным боевым соединением, пришедшим из «Суража», и никто не снимал с неё полномочий. Война войной, а амбиции, как я замечал не раз, порой значат больше, чем враг, показавшийся на радаре.

Их план, по сути, был одинаков: форты впереди, корабли за ними, гражданские в тылу. Разница в нюансах, в интервалах, в очерёдности подчинения. Но именно эти нюансы и стали камнем преткновения — или, вернее, поводом для давней, копившейся неприязни.

Все мы знали предысторию. Зимина командовала Балтийским космическим флотом, а Хромцова ещё полгода назад сражалась против этого самого флота на стороне Птолемея Грауса. Кровь, пролитая в тех боях, не забылась. И хотя сейчас они оказались по одну сторону баррикад, старая вражда дала о себе знать с первой же искры. И, похоже, искрой послужил не кто иной, как я.

Настасья Николаевна видела, как Агриппина Ивановна наседала на меня во время общего совещания, как обвиняла в авантюризме и потере «Суража». А Зимина — я знал это без лишних слов — относилась ко мне теплее, чем к любому другому адмиралу, и не собиралась спускать Хромцовой её выпады. Так что теперь, когда пришло время выстраивать оборону, отважная и прекрасная контр-адмирал, пользуясь своим официальным статусом командующей сводной эскадрой (до особого распоряжения императора), наотрез отказалась подчиняться своему бывшему врагу.

— Вы что себе позволяете, контр-адмирал⁈ — взорвалась Хромцова, и динамики на моём пульте завибрировали даже на минимальной громкости. — У вас под началом транспортники и полтора десятка вымпелов, а я отвечаю за всю орбитальную оборону! Приказы, отданные мною, обязательны для всех!

— Ваши приказы, уважаемая Агриппина Ивановна, — голос Зиминой звучал по-прежнему звонко, — не имеют силы для кораблей, находящихся под моим командованием. Я повторяю: сводная эскадра Балтийского космофлота подчиняется мне до тех пор, пока государь не назначит главнокомандующего. На этом точка.

— Да я старше вас по званию и опыту! — вскричала Хромцова. — Вам ли указывать мне, как строить боевой порядок⁈

— Мне, которая увела караван из-под носа у Суровцева и привёла сюда пятьдесят фортов, — отозвалась Зимина, и в её голосе послышалось откровенное презрение. — А что привела императору вы, кроме разбитых кораблей и непомерных амбиций?