Книга Адмирал Империи – 63, страница 7 – Дмитрий Коровников

— Разумеется.

Хромцова разжала пальцы на эфесе. Четыре зелёных огонька из сорока. Красное море вокруг них. Значок «Паллады» — осаждённой крепости с двадцатью шестью защитниками и одним андроидом, не входившим в списочный состав.

Три направления. Одновременно. Финальный удар.

На экране камеры коридора «Б» — Алекс с бронещитом в руке. Круглые очки. Ни одного лишнего движения.

Двенадцать минут. Хромцова выбрала нижнюю цифру — потому что за сорок лет службы выучила: худший вариант сбывается всегда…

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 18 августа 2215 года.

Шаги гулко отдавались в пустых коридорах — тяжёлые, размеренные, в такт сервоприводам двадцати четырёх бронескафандров и одного старого, чёрного, без знаков различия.

Ясин Бозкурт шёл по средней палубе «Паллады». Проходы здесь были уже зачищены — штурмовые группы прошли их двадцать минут назад, и теперь единственными обитателями этих коридоров оставались мёртвые. Они лежали вдоль стен: русские и османы вперемешку — обгоревшая броня с красными полумесяцами рядом с флотскими комбинезонами без всякой защиты. Аварийное освещение заливало палубу ровным багрянцем, и в этом свете кровь на полу казалась чёрной, как нефть.

Бозкурт переступил через тело русского космоморяка — совсем молодого, с мягким, почти детским лицом, с зажатым в мёртвых пальцах гаечным ключом. Ни скафандра, ни оружия. Ключ — вместо всего.

Адмирал-паша не стал смотреть дольше. Не потому что не мог — потому что знал: если вглядываться в каждого мальчика, которого убила твоя война, однажды рука дрогнет перед приказом. А он не мог себе этого позволить. Не сегодня.

Шестеро его людей остались на средней палубе — четверо убитых, двое раненых, столкнулись с русским заслоном у лифтовых шахт. Двадцать четыре бойца личной охраны и капитан Озтюрк двигались за ним колонной. Впереди — два гранатомётных расчёта, четыре ствола на плечах. Бозкурт выдвинул их загодя, ещё на средней палубе, — по привычке, которую вбили в него сорок лет абордажных боёв: тяжёлое вооружение всегда впереди, стрелки — за ним, командир — за стрелками.

— Командующий, — голос Озтюрка в шлемофоне. Ровный, но с той особенной нотой, которую Бозкурт научился различать за годы совместной службы: капитан был встревожен. — Входящий доклад. Юзбаши Кемаль. Двести пятая штурмовая группа.

— Слушаю.

Шипение помех — и голос, который Бозкурт слышал впервые. Молодой. Контролируемый. С рваными краями, как ткань, надорванная по шву.

Десять человек за тридцать секунд. Один противник. Без скафандра. Без оружия. Стрелковое — неэффективно. Прямое попадание в корпус — без результата. Не человек.

Бозкурт остановился.

Не сбился с шага — именно остановился: обдуманно, как останавливается человек, услышавший нечто, что требует не реакции, а осмысления. Янычары за его спиной встали тоже — синхронно, без команды.

Один противник. Отделение штурмовиков. Тридцать секунд.

При Фамагусте он видел абордажного робота Лиги — двухметровую бронированную тушу, которую четверо его штурмовиков загнали в тупик и расстреляли за минуту. Бозкурт запомнил тогда: неуклюжая машина, опасная только для тех, кто растерялся. Одиночный противник, укладывающий взвод в рукопашной за полминуты, — это было нечто другое. Новый параграф в учебнике, которого ещё не написали.