Книга Адмирал Империи – 63, страница 32 – Дмитрий Коровников

Галеры гибли первыми. Одна — от прямого попадания: заряд вошёл в середину корпуса, и корабль распался по шву, обе половины закрутились в разные стороны, разбрасывая обломки, мерцавшие оранжевым в черноте. Другая столкнулась с крейсером, потерявшим управление; оба сцепились бортами, и ближайший форт добил их одним выстрелом — размашистым, равнодушным.

Турецкие крейсера метались в тесноте, пытаясь развернуться к просветам. Один набрал ход к ближайшему выходу — получил залп в корму, потерял маршевые и закрутился на маневровых, беспомощный и обречённый. Другой рванул вправо, уклоняясь, — и врезался в корпус дрейфующего укрепления. Глухой лязг прокатился по корпусу. Четыре метра нимидийской стали форта выдержали. Крейсер — смялся.

И в эту давку снова ворвались мои корабли.

«Дерпт» Краснова развернулся первым — залп в борт крейсеру, рвавшемуся к западному просвету, попадание в рулевые сопла, — и пока крейсер по инерции проносился мимо, тыкаясь носом в соседнюю батарею, которая даже не шелохнулась, — с противоположной стороны уже шёл Сомов. «Рафаил» выскочил из-за остова погибшего корабля и пошёл на таран: нимидийская накладка форштевня прошла через обшивку османской галеры, протащила дёргающийся корпус — и стряхнула. Не замедляясь, «Рафаил» развернулся к следующей цели, а за его кормой, в тесном промежутке между двумя фортами, уже мелькнул «2525-й» Пападакиса — маневренный, быстрый, бьющий из всех палубных орудий по крейсеру, который, потеряв ход, дрейфовал поперёк выхода, перекрывая его своей тушей. Три залпа — и крейсер осел, выбросив из пробоины белёсый столб газа, медленно разворачиваясь кормой к батарее, которая его даже не тронула — не стоил заряда. Просвет очистился, и тут же через него попытался выскользнуть линкор Гелена — но Пападакис уже стоял в горловине и бил в нос набегающему кораблю, а два форта по бокам довернули стволы и ударили ему в борта одновременно. Перекрёстный огонь — мечта артиллериста и кошмар капитана. Линкор потерял щиты за семь секунд, и следующий залп вырвал ему машинное отделение. «2525-й» отошёл, пропуская мимо горящий остов, и тут же развернулся к следующей горловине — закупоривать.

— Ай-Аякс! — крикнул кто-то в эфире. Кто — я не разобрал. Но крик был восторженный, безумный, срывающийся. — Прям как в Иллиаде!

— Мне сейчас не до Гомера, — огрызнулся Пападакис, уже ведя огонь по следующей цели.

Сквозь марево горящих остовов, на экране проступал знакомый силуэт — приземистый, тяжёлый, с оплавленной обшивкой по правому борту.

«Мескени-гази». Он не бежал.

Линкор адмирала Дерьяоглу, израненный, с выгоревшей бортовой обшивкой, — стрелял. Две башни работали по ближайшему укреплению, пытаясь заткнуть ему жерло. Я видел не тактику — упрямство. Ту его разновидность, которая не спрашивает, есть ли смысл.

Но у меня были форты. А у Дерьяоглу — две башни, которые становились одной, пока я смотрел: укрепление довернуло на полградуса и ответило. Попадание — в надстройку. Башня замолчала.

Линкор попытался развернуться. Не смог. Обломки вокруг, дрейфующие корпуса, горящие остовы — «Мескени-гази» ворочался в этом завале, задевая бортом чьи-то останки, и с каждой секундой выход сужался.

— Аристарх Петрович, — я произнёс это ровно. Совершенно ровно. Тем голосом, от которого Жила, знавший меня достаточно, чтобы распознавать предвестники катастроф, — стиснул край пульта. — Кресла-лонжероны. Всему экипажу. Сейчас.