Книга Адмирал Империи – 62, страница 45 – Дмитрий Коровников

Капитан «Североморска» Тихомиров — широкоплечий, рыжебородый каперанг, которого в эскадре за глаза звали Медведем — запросил разрешение на продолжение боя, хотя из четырёх оставшихся после первого боя орудийных башен его крейсера уцелели две, а правый борт представлял собой сплошную рваную рану.

— «Североморск» в строю, — доложил он на канал Хромцовой, и его голос, пробивавшийся сквозь помехи, был упрям, как бревно. — Правый борт — дыра. Но левый борт стреляет, и стреляет хорошо. Разрешите остаться.

— Оставайтесь, тем более «тыла», куда можно отойти, у нас уже нет, — ответила Агриппина Ивановна. — Развернитесь левым бортом к противнику. Правый — к «Баязету», пусть прикроет.

Дивизионный командующий Балтийским флотом вышел на связь. Лицо Арсения Павловича на экране было покрыто копотью — на мостике «Полтавы» лопнула паровая магистраль, обварив двух операторов. За его спиной мерцало аварийное красное.

— Агриппина Ивановна, — сказал он, и впервые в его голосе не было ни злости, ни азарта — только усталость, тяжёлая и ровная. — Мои корабли на пределе. Поля — ноль по всему крылу. Ещё один натиск — и нас раздавят.

— Знаю, — ответила она. — Держитесь. Они тоже на пределе. Ещё немного — и откатятся. Это же турки.

Но командующая эскадрой знала, произнося эти слова, что они — ложь. Османы не откатывались. В отличие от первого навала, дивизии Гелена и Сахи-Давуда не пытались отойти — они вгрызались всё глубже, связывая русские корабли ближним боем, не давая перестроиться, не давая отойти, не давая вздохнуть. Это была не атака — это была хватка, намертво стиснувшая горло…

А в это время — в двухстах тысячах километров от линии сражения — шесть османских галер осторожно входили в рассеянное облако объектов, которое на русских картах значилось как минное заграждение.

Капудан-паша галеры 08−03, командовавший разведывательной группой, — молодой, нервный офицер по фамилии Кылыч вёл свой корабль медленно, на самом малом ходу, вглядываясь в показания сканеров. Объекты плыли вокруг — цилиндры, кубы, листы, бесформенные обломки. Издалека на экранах сканеров они выглядели убедительно: энергосигнатуры размытые, неопределённые, каждый мог оказаться спящей реактивной миной — а мог оказаться пустышкой.

— Капудан-паша, — обратился к нему штурман, — третий объект по правому борту. Сигнатура нечёткая. Может быть мина.

— Или может быть теплообменник, — ответил Кылыч. — Обойти. Интервал — не менее двух километров.

Галера обогнула подозрительный объект. Ничего не произошло. Прошла мимо ещё одного. И ещё. Сканеры фиксировали десятки меток — но ни одна не дала характерный всплеск активации, ни одна не пришла в движение.

Кылыч осторожно провёл свою галеру через половину заграждения — и вышел с другой стороны. Целый. Невредимый. Без единой царапины.

— Всем кораблям группы, — передал он на командный канал, — проверка завершена. Заграждение проходимо. Плотность реальных мин — ниже критической. Большинство объектов — муляжи.

На мостике «Султана Баязида» капитан Озтюрк принял доклад и повернулся к адмиралу.

— Господин командующий. Разведка подтвердила: заграждение — обман подлых гяуров. Проходы свободны.

Ясин Бозкурт медленно откинулся в кресле. Его узловатые пальцы, сжимавшие подлокотник, разжались — впервые за последний час. На пергаментном лице не появилось улыбки — но глаза изменились. Хищный блеск, тлевший в их глубине, вспыхнул ярче — как уголь, на который подули.