Книга Адмирал Империи – 62, страница 43 – Дмитрий Коровников

Поля перераспределились. «Севастополь» стоял в строю — избитый, огрызающийся, но стоял…

…Дотянулись.

Ударный ордер Гелена и Сахи-Давуда врезался в русскую фалангу — и бой перешёл в ту жуткую, хаотичную фазу, где корабли сходятся на дистанции прямой видимости, где таранные форштевни из нимидийской брони становятся оружием, а не украшением, и где побеждает тот, у кого крепче нервы.

Османские галеры — первыми, как всегда — бросились в промежутки между русскими кораблями. Фаланга, казавшаяся монолитной, обнаружила щели — неизбежные при любом, самом плотном строе. В эти щели вгрызались лёгкие корабли, нанося удары нимидийскими форштевнями и разлетаясь от ответного огня в упор и таранов от наших штурманов.

«Адмирал Чичагов» принял удар в свой правый борт — тяжёлый крейсер 8-й дивизии противника протаранил его на полном ходу, вдавив два отсека внутрь. «Чичагов» ответил залпом среднего калибра в корпус таранившего с расстояния в несколько километров, и оба корабля, сцепившись, закружились в медленном, смертельном вальсе…

Агриппина Ивановна слышала всё это — крики в эфире, доклады о повреждениях, чуть ли не хрип раненых кораблей — и ждала своего момента. Она чувствовала бой кожей, интуицией, тем шестым чувством, которое появляется у командира после тысяч часов, проведённых на мостике: ритм сражения менялся, и где-то в хаосе ближнего боя открывалась возможность.

Галера с бортовым номером 06–17 — вёрткая, быстрая — вынырнула из облака обломков и шла прямо на «Палладу». Лоб в лоб, не уклоняясь, целя нимидийским форштевнем в район мостика. Зенитные турели и орудие среднего калибра флагмана полоснули по ней, выбив дурь из головы османского капитана, который уже не мог отвернуть, инерция несла лёгкий корабль вперёд.

— Право руля, десять градусов. Форсаж на маневровых на три секунды, — голос командующей эскадрой был ровным, почти будничным. Так отдают команду на швартовку, а не на уничтожение вражеского вымпела.

«Паллада» качнулась — тяжело, всей массой — и подставила галере не мостик, а усиленный бронёй таранный форштевень. Полтора десятка метров нимидийских композитных сплавов встретили лёгкий корабль на полной скорости. Удар. Скрежет, от которого заныли зубы. Палуба ушла из-под ног — несколько операторов, не успевших ухватиться за терминалы, полетели на пол. Сама Хромцова удержалась в кресле, вцепившись в подлокотники, ощутив, как вибрация прошла через позвоночник.

Галера же 06–17 перестала существовать. Форштевень линкора прошёл сквозь неё, как кулак сквозь картон.

— Контакт, — произнёс Забелин. Не «уничтожение» — «контакт». Профессиональный эвфемизм, за которым стояла гибель нескольких десятков человек из экипажа османского корабля.

Но у Агриппины Ивановны не было времени на рефлексию. Прямо по курсу находился лёгкий крейсер «Йозгат», потерявший поля от сосредоточенного огня «Архангельска» и тщетно пытавшийся выйти из боя. Тёмный, дымящийся силуэт с беспомощно работающими маневровыми.

— Курс — без изменений, — сказала она.

Забелин посмотрел на неё. На экран. Понял.

— Есть.

Через пару минут, ушедших на разгон и лёгкую корректировку курса, форштевень «Паллады» ударил «Йозгат» в район правого борта средней палубы. «Паллада» уже потеряла часть инерции после первого тарана, но удар оказался достаточным. Корпус крейсера переломился, две половины разошлись, вращаясь, выбрасывая в вакуум содержимое отсеков. Линкор прошёл сквозь облако обломков — мелкие осколки забарабанили по обшивке, как град по жестяной крыше.