Книга Адмирал Империи – 61, страница 43 – Дмитрий Коровников

— Госпожа вице-адмирал, — голос Алекса-3 звучал ровно, с едва заметными электронными обертонами, — есть новости о местонахождении первого министра.

Агриппина Ивановна ощутила охотничий азарт, который она не испытывала уже много лет. Граус. Наконец-то.

— Докладывай.

— Перехвачены зашифрованные переговоры между несколькими офицерами столичного гарнизона. Шифр оказался устаревшим. Либо они использовали его намеренно, надеясь, что мы не станем проверять архивные алгоритмы, либо просто не имели доступа к актуальным кодам.

— Переходи к сути, железяка, — Хромцова не скрывала нетерпения. — Что в переговорах?

— Несколько упоминаний о присутствии первого министра и совещании, которое он проводит со старшим офицерским составом. Судя по контексту, туда срочно вызываются дополнительные офицеры и генералы из космофлота, планетарных сил обороны и гвардейских подразделений.

Агриппина Ивановна прищурилась. Значит, этот жук Птолемей не просто прячется — он собирает силы. Пытается сколотить ядро сопротивления из тех, кто ещё готов рискнуть ради него.

— Где проходит совещание?

Пауза — короткая, но заметная. Для существа, способного обрабатывать миллионы операций в секунду, любая задержка была признаком либо неуверенности, либо отсутствия информации.

— Пока не установлено, госпожа вице-адмирал. В переговорах используются кодовые обозначения, не имеющие прямых аналогов в доступных мне базах данных. Продолжаю дешифровку.

— Найди мне его! — голос Хромцовой стал жёстче. — Используй все доступные ресурсы. Каждую камеру в этом городе, каждый датчик, каждый перехват в эфире. Мне нужен Птолемей Граус, и мне нужен он сейчас.

— Принято. Выполняю сканирование…

Она уже собиралась разорвать связь, когда боковым зрением уловила какое-то движение — яркую вспышку там, где мгновение назад была лишь серая мешанина руин и вечерних теней. В нескольких сотнях метров от Сената, над остовом разрушенного министерского здания, парил огромный голографический билборд — обычный информационных плакат, каких в столице, казалось, было больше чем людей. Обычно на нём крутилась реклама: новые модели аэрокаров, курорты на тропических планетах, банковские услуги в виде беспроцентного кредита, после получения которого бедолагу можно было записывать в вечные рабы и так далее.

Сейчас же экран заполняло совсем другое изображение.

Лицо Птолемея Грауса.

Первый министр Российской Империи — или, точнее, бывший первый министр, если верить декретам юного императора — смотрел на неё с высоты пятнадцатого этажа. Смотрел с той особенной уверенностью, которую дают власть и привычка повелевать миллионами. Его седые волосы были идеально уложены назад, лицо — гладко выбрито, а парадный мундир имперского сановника первого ранга сидел безупречно, словно он собирался не на войну, а на торжественный приём в честь годовщины коронации.

При этом он говорил.

Звук не доносился до места, где стояла Хромцова, — слишком далеко, — но она видела, как движутся его губы, как жестикулируют его руки, как время от времени он делает паузы, позволяя словам осесть в сознании слушателей. Классическая ораторская техника: ритм, акценты, драматические молчания. Птолемей Граус был признанным мастером публичных выступлений — это Агриппина Ивановна знала не понаслышке. Она сама не раз слушала его речи и, к собственному стыду, не раз ловила себя на том, что верит каждому слову.