Книга Адмирал Империи – 61, страница 28 – Дмитрий Коровников

Но сейчас, в момент кризиса, это здание обрело совсем иное значение.

Агриппина Ивановна увидела его издалека — белый прямоугольник среди серых развалин, единственное живое пятно на фоне мёртвого пейзажа. И вокруг этого пятна собралась… толпа.

Она наклонилась к иллюминатору, вглядываясь в картину внизу. Пилот, уловив её интерес, чуть снизил машину, давая лучший обзор.

Люди. Много людей. Они заполняли площадь перед Сенатом, выплёскивались на прилегающие улицы, теснились между руинами соседних зданий. Их были тысячи — сообщение с «Паллады» говорило о десяти тысячах, но Хромцова подозревала, что цифра за это время уже выросла. Аэромобили продолжали прибывать, садясь на уцелевшие площадки и просто на открытые пространства между обломками. Каждая машина выпускала новую порцию людей, которые торопились присоединиться к собранию.

Эта толпа разительно отличалась от той, что ликовала в центре города, приветствуя корабли императора.

Здесь не было радостных флагов и победных песен. Здесь были напряжённые лица и нервные жесты. Люди стояли группами, переговаривались вполголоса, озирались по сторонам — словно ожидая удара. Или готовясь к нему.

Плакаты в их руках несли совсем другие послания: «Граус — защитник народа!», «Нет — военной хунте!», «Сенат — голос нации!», «Руки прочь от законного правительства!». Камеры-дроны кружили и здесь, жадно снимая происходящее. Журналисты из лояльных и купленных Птолемеем каналов вели прямые репортажи, и Хромцова без труда могла представить, что они говорят: «массовая поддержка законного правительства», «народ выходит на защиту демократии», «граждане не признают власть узурпаторов».

Ложь. Наглая, беспардонная ложь. Но ложь, которая через несколько часов может стать правдой — если позволить ей распространиться достаточно широко.

«Они боятся, — поняла Агриппина Ивановна, наблюдая за этим зрелищем сверху. — Все эти люди — чиновники, офицеры, бизнесмены — они связаны с Граусом по рукам и ногам и боятся расплаты за свою службу ему. И теперь они цепляются за единственную соломинку, которая у них осталась. За Сенат. За видимость законной власти, которая защитит их от возмездия».

Страх. Вот что движет этой толпой. Не убеждения, не принципы и верность идеалам. Просто страх перед собственным будущим, в котором им придётся отвечать за прошлое.

Шаттл снизился ещё, и отдельные детали стали различимы яснее.

У подножия широкой лестницы — группа людей в дорогих костюмах, окружённых телохранителями. Вероятно, сенаторы, которые ещё не успели войти в здание. Они о чём-то спорили, размахивали руками, указывали на небо — туда, где висели десантные челноки вице-адмирала Хромцовой, приближаясь к площади с каждой секундой.

На самой лестнице — фигуры в экзоскелетах. «Преображенцы», гвардейцы из Лейб-гвардейского императорского корпуса. Их броня с золотыми гербами резко выделялась на фоне белого мрамора.

Агриппина Ивановна знала историю этих полков лучше большинства живущих. Тридцать лет назад она сама носила такую форму — другого покроя, с другими знаками различия, но с тем же орлом на груди. Сражалась бок о бок с настоящими гвардейцами против американцев в первую и вторую Александрийские войны, против османов и поляков. Хоронила товарищей на десятках планет и кораблей. Пила за их память на сотнях поминок.