Книга Адмирал Империи – 61, страница 26 – Дмитрий Коровников

И местная элита — промышленники, банкиры, владельцы медиа-холдингов, хозяева добывающих корпораций — тоже колебалась. Эти люди привыкли держать нос по ветру, но сейчас ветер дул в нескольких направлениях сразу. Многие были обязаны своим положением первому министру, связаны с ним контрактами, долгами, взаимным компроматом. Для них Граус оставался хозяином до тех пор, пока он жив и на свободе. До тех пор, пока существует хоть малейший шанс на его возвращение.

Все эти люди — колеблющиеся генералы и адмиралы, осторожные чиновники, расчётливые олигархи — сейчас смотрели на происходящее и ждали знака. Ждали сигнала, который подскажет им, как себя вести. На чью сторону встать. Кому присягнуть.

И вот, похоже, господа-сенаторы собирались дать им этот сигнал.

Полтысячи человек в чёрных мантиях с золотой окантовкой, заседающих в здании с мраморными колоннами. Пятьсот голосов, которые готовились объявить императора Ивана узурпатором, а систему «Новая Москва» — неподконтрольной его власти. Пятьсот поднятых рук, которые будут транслироваться в прямом эфире на всю планету, а затем, и на весь сектор, на всю необъятную Российскую Империю.

Символы имеют значение. Агриппина Ивановна усвоила этот урок давно, ещё в начале своей карьеры. Жесты имеют значение. Слова, сказанные с трибуны и разнесённые миллионами экранов — имеют значение. Иногда больше, чем плазменные пушки и корабли.

Если сенаторы успеют провести своё голосование, это станет сигналом для всех выжидающих. Сигналом, что борьба не окончена, что есть альтернатива и нужно сопротивляться и надеяться на победу. Гарнизоны, которые сейчас сидят в казармах, получат моральное оправдание для неподчинения. Чиновники, которые колеблются, решат, что безопаснее остаться верными Граусу. Олигархи продолжат финансировать сопротивление из своих бездонных карманов.

И тогда быстрая, почти бескровная победа Хромцовой и Пегова превратится в затяжную, изматывающую войну. Осады и штурмы, партизанщину и террор. Тысячи, десятки тысяч погибших — солдат и мирных жителей, виновных и невинных.

Агриппина Ивановна не могла этого допустить. Не после всего, через что они прошли. Не после того, как её люди гибли на орбите, прорывая оборону планеты. Не после того, как она рисковала жизнью собственной семьи ради этой операции.

— Госпожа вице-адмирал, — голос капитана Ермолова вырвал её из тяжёлых раздумий. — Восемь шаттлов готовы к вылету. Личный состав — от двадцати пяти до тридцати бойцов на борту каждого, в зависимости от вместимости машины. Общая численность десанта — двести сорок человек. Время прибытия в Правительственный квартал — около четверти часа.

— Добро. Выдвигаемся немедленно.

Она зашагала к лифтовой капсуле, и космопехи потянулись за ней — молчаливый эскорт из металла, оружия и беспрекословной готовности выполнить любой приказ. Их тяжёлые шаги гулко отдавались в коридоре, заглушая все остальные звуки…

Шаттл нёс её над столицей, и Агриппина Ивановна впервые за этот бесконечный, кровавый день позволила себе просто смотреть.

Москва-сити одновременно раскинулась и наверху, и внизу — океан огней, стекла и металла, залитый лучами послеполуденного солнца. Небоскрёбы тянулись к небу, словно пальцы гигантской руки, пытающейся дотянуться до звёзд. Их верхушки терялись в лёгкой дымке, отражая солнечный свет тысячами ослепительных бликов. Между башнями вились ленты транспортных артерий — нескончаемые потоки аэромобилей, которые даже сейчас, в разгар политического кризиса, продолжали своё вечное движение. Город жил своей жизнью, не обращая внимания на смену власти.