Книга Пятая голова Цербера, страница 62 – Джин Родман Вулф

— Да, – сказал Пескоходец. Ему понравились имена, но, когда Старый Мудрец заговорил о себе как о пятерке, он внезапно подумал о других Детях Тени. Все они проснулись, сели в разных местах на дне ямы и, казалось, внимательно слушали. Двое, по крайней мере так ему виделось, пытались вскарабкаться по осыпающимся стенам. Им уже пришлось прервать свои попытки – на четверти пути вверх, на полпути вверх… Все люди-человеки, кроме него самого, спали. В яму сочилось синее сияние планеты-сестры.

— Когда мы явились сюда, мы выглядели почти так же, как и вы сейчас… – начал Старый Мудрец.

— Но вы сняли с себя эту личину, когда пошли мыться, – подхватил Пескоходец, вспомнив перья и цветы, какими любили его соплеменники украшать прически, – а мы украли ее у вас и с тех пор носим. – Ветви Кедра Качаются однажды рассказывала ему похожую сказку.

— Нет. Для нас не было обязательно снимать свой исходный облик, чтобы вы его забрали себе. Ты происходишь из расы оборотней – в нашем давно утраченном доме мы звали таких вервольфами. Когда мы пришли сюда, вы повторяли форму каждого зверя, некоторые же носили обличье фантастических форм, имитируя облака, потоки лавы или водные струи. Но мы прошли меж вас в силе, славе и величии, мы шумели, подобно тысяче шипящих змей, приводняясь в ваши моря, и вышли из них на сушу, как завоеватели, поднялись на берега, сжимая в кулаках светоносные огни и дымный пламень.

— Ах! – восхищенно воскликнул Пескоходец. Ему очень понравилась сказка.

— Светоносные огни и дымный пламень, – повторил, покачиваясь взад-вперед, Старый Мудрец. Глаза его наполовину закрылись, а челюсти энергично двигались, будто он что-то ел.

— И что случилось потом? – поинтересовался Пескоходец.

— Что, что. Ничего. Мы произвели на ваш род такое колоссальное впечатление, что вы уподобились нам и носите эту личину по сей день. Конец.

— Но это не может быть конец, – возразил Пескоходец. – Ты сказал, что мы повторили вас, но еще не поведал, как так получилось, что мы разошлись в обличьях. Я уже сейчас выше любого из вас, а мои ноги прямые, не скрюченные.

— Мы выше и стройнее вас, – сказал Старый Мудрец. – Нас окружает ореол великой и ужасной славы. Да, это правда, что мы разучились делать вещи, из коих исходят светоносные огни и дымный пламень, но мы способны убивать взглядом, а песни наши несут врагам погибель. О да. Кустарники сбрасывают фрукты к нашим стопам, земля исторгает нам сыновей летающих матерей, дабы мы не обратили ее взором в безжизненный камень.

— Ах! – сказал Пескоходец снова. Он хотел было заметить: «Ваши кости слабы и хрупки, ваши лица болезненны, вы убегаете от истинных людей и дневного света», но не стал. Он звался ныне тенедругом, так что смысла ссориться с друзьями не было никакого. Поэтому он ответил только:

— Но все же мы суть не одно и то же, ибо у моих соплеменников нет таких способностей, как у вас; мы не поем по ночам вместе с ветром, чтобы не беспокоить спящих.

Старый Мудрец покивал.

— Я покажу тебе.

Потом глянул вниз, прокашлялся в сложенные горкой ладони и показал их содержимое Пескоходцу. Пескоходец попытался разглядеть там что-то, но сияние планеты-сестры мешало. Было такое впечатление, что руки Старого Мудреца сплетают паутину. В ней нечто покоилось, какая-то темная масса. Наклонившись ближе, Пескоходец тем не менее ничего больше не увидел. Попытался дотронуться – и его пальцы прошли насквозь через руки Старого Мудреца и то, что он в них держал. Он почувствовал себя дураком и ощутил внезапное одиночество. Он был как мальчишка, говорящий с пустым воздухом в час, отведенный для сна.