Книга Пятая голова Цербера, страница 61 – Джин Родман Вулф

— Я сам проплыл по реке таким путем. Именно поэтому я достиг равнин столь быстро.

— Тем лучше.

Старый Мудрец поднял голову и посмотрел в ночное небо.

— Вот это, – показал он. – Там. Как вы его зовете?

Пескоходец попытался проследить, куда указывает призрачный палец.

— Где? – спросил он. Женщина с Горящими Волосами смотрела спокойными невидящими глазами сквозь руку Старого Мудреца.

— Там. Вот это, оно простирается через все небо от края до края.

— А, ты об этом, – сказал Пескоходец. – Мы называем его Водопад.

— Превосходно. Теперь вообрази колоду достаточно большую, чтобы в ней могли поместиться люди и уплыть по нему. Это будет звездолет.

— Ясно.

— Люди, моя раса, на самом деле так и поступили. Мы погрузились в такие колоды и странствовали меж звезд в дни, предшествующие долгому времени видений ^[30]. Так мы и попали сюда.

— Я полагал, что вы всегда были здесь, – сказал Пескоходец.

Старый Мудрец покачал головой:

— Нет. Мы явились сюда недавно. Или очень давно. Я не помню в точности.

— А что говорят на этот счет ваши песни?

— Когда мы пришли сюда, у нас не было песен. Собственно, по этой причине – но не только по этой – мы остались и потеряли свой звездолет.

— Вы бы все равно не смогли вернуться, – заметил Пескоходец. Он подумал, что плыть против течения реки совершенно бессмысленно.

— Да. Мы слишком многое изменили и изменились сами. Тебе не кажется, что мы с вами похожи, Пескоходец?

— Не очень-то, по правде говоря. Вы слишком маленькие, на вид хилые, у вас слишком круглые уши и так мало волос на голове.

— И это правда, – промолвил Старый Мудрец и надолго умолк. В наступившей тишине Пескоходец различал мягкий звук, которого ему прежде не доводилось слышать. Звук приближался и отступал, вздымался и падал. То был Океан, поглаживающий песчаные пляжи в четверти мили от них своими мокрыми руками, но Пескоходец не мог знать этого.

— Я не хотел тебя оскорбить, – наконец сказал Пескоходец. – Я просто желал перечислить известное мне.

— Это работа мысли, – отвечал Старый Мудрец. – Мы представляемся себе совсем не такими, как ты описал, и на самом деле не таковы. Тем не менее поистине прискорбно слышать о себе от других такие вещи.

— Мне жаль.

— Как бы там ни было, некогда мы выглядели в точности как вы сейчас.

— Угу, – утвердительно протянул Пескоходец. В детстве он слышал от Ветви Кедра Качаются сказки, вроде «Как котомул получил свой хвост» (украл его от вихляющей ящерицы, которой тот служил языком) или «Почему ложный орел никогда не летает» (он стыдится показывать остальным тварям свои уродливые ноги и прячет их в высокой траве, пока не представится случай кого-нибудь ими убить). Он подумал, что Старый Мудрец настроился рассказать ему такую сказку, и обратился в слух, поскольку ничего подобного ему прежде не доводилось слышать.

— Мы пришли сюда совсем недавно или очень-очень давно, как я уже сказал. Иногда мы пытаемся вспомнить имя своей родной планеты, глядя в лица друг другу на рассвете, прежде чем приступить к песне Дневного Сна. Но мы слышим также умонапевы своих братьев, которые не умеют петь так, как мы, слушаем, как они летают вверх-вниз по звездной реке. Мы отклоняем их мысли, отбрасываем прочь, уводим, запутываем, но все же мысли эти приходят непрошеными в наши песни. Возможно, что наш дом назывался Атлантидой. Или Му. Или Гондваной. Или Африкой. Или Пуатем ^[31]. Или Страной Друзей ^[32]. Я-с-пятеркой помню все эти имена.