Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 83 – Джин Родман Вулф

На секунду умолкнув, он повернулся к Шелку.

— А ты, патера кальд, интересовался, протестовал ли я, когда Аюнтамьенто пренебрег устройством выборов нового кальда? Верный вопрос, ох, верный… куда верней, чем ты думаешь! Если бы после смерти старого кальда избрали нового, к нам и Эхидна сегодня с визитом не заявилась бы…

— Если Твоему Высокомудрию…

— Нет-нет, я охотно расскажу обо всем. Кальду необходимо знать многое, и это – одна из самых необходимых вещей. Я к тому, что положение оказалось куда сложнее, чем может показаться со стороны. Что тебе известно о Хартии?

— Почти ничего, Твое Высокомудрие. Изучал ее в детстве, еще мальчишкой… вернее сказать, наставник читал нам Хартию в классе и отвечал на вопросы. Мне, кажется, было тогда лет десять.

— Сейчас нам ее преподавать не положено, – заметила майтера Мрамор. – Хартию исключили из всех учебных программ многие годы назад.

— По моему приказанию, – пояснил Пролокутор, – с тех пор, как даже упоминания о ней сделались не на шутку опасны. Однако у нас, во Дворце, несколько экземпляров имеется, и я перечитывал ее много раз. Видишь ли, патера кальд, там вовсе не сказано, что выборы нового кальда надлежит устраивать сразу же после смерти прежнего, как, похоже, считаешь ты. В действительности там говорится, что кальд занимает сей пост пожизненно и вправе назначить себе преемника, а если умрет, не назначив оного, преемника следует выбрать. Понимаешь, в чем тут загвоздка?

Изрядно обеспокоенный, Шелк покосился вправо, влево, оглядел улицу, опасаясь, как бы их разговор не подслушали, но не обнаружил поблизости никого.

— Боюсь, нет, Твое Высокомудрие, не понимаю. По-моему, все вполне однозначно.

— Тогда обрати внимание: сказанное не обязывает кальда объявлять о сделанном выборе во всеуслышанье. При желании кальд волен сохранить имя преемника в тайне. Причины столь очевидны, что вдаваться в дальнейшие объяснения я попросту не решаюсь.

— Да, понимаю, – согласно кивнув, подтвердил Шелк. – Понимаю и вижу, в какое неудобное положение поставит их обоих огласка.

— В крайне опасное положение, патера кальд. Сторонники преемника могут организовать покушение на кальда, а у тех, кто надеется стать кальдом сам, возникнет соблазн расправиться с преемником. Волю последнего кальда я помню дословно. Гласит она: «сменит меня мой сын, пусть сын он мне и не родной». Что скажешь по сему поводу?

Шелк почесал щеку.

— Имени сына не названо?

— Нет. Я процитировал клаузулу целиком. При этом кальд ни разу не был женат, о чем мне следовало упомянуть ранее. И сыновей, насколько кто-либо мог судить, не имел.

— А я, Твое Высокомудрие, об этом даже не слышала, – отважилась вставить слово майтера Мрамор. – Неужели его сын никому ни о чем не сообщил?

— Насколько мне известно, нет. А может быть, сообщил и был втайне убит Лемуром либо еще кем-то из советников, – ответил Кетцаль и, выбрав кедровую лучинку подлиннее, разворошил угасающие угли. – Но это вряд ли: о подобной проделке я бы узнал… уж за двадцать-то лет – несомненно, а скорее, гораздо раньше. Предавать огласке волю кальда, сам понимаешь, не стали, в противном случае от толп претендентов отбою бы не было. Аюнтамьенто искал преемника втайне, и я, говоря откровенно, сомневаюсь, что мальчик, будучи найден, остался бы в живых.