Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 481 – Джин Родман Вулф

— Нет. Разумеется, если кальду потребовалась лошадь, ее следовало отдать.

Оттолкнув гонца в сторону, майтера Мята вскочила в седло.

— А мне придется взять твою. Возвращайся пешком. Где Бизон?

— В старом лодочном сарае, твое превосходительство, – ответил гонец, указав куда-то в полумрак снегопада.

Судя по неопределенности жеста, снег сбил его с толку в той же степени, что и ее.

— Удачи! – крикнула ей Склеродерма. – Хотя нет, я тоже с тобой!

Ничуть не заботясь о том, что в седле подол облачения задрался до самых бедер, майтера Мята стиснула коленями бока усталого пони.

— Ни в коем случае! Оставайся здесь и позаботься о муже! И майтере… то есть Магги с безумной девочкой помоги!

Указав в сторону гонца, она с запозданием сообразила, что сжимает в ладони рукоять азота.

— Он действительно в лодочном сарае? Я приказала ему держаться позади и не рисковать жизнью.

— Под их бомбами места спокойней не сыщешь, твое превосходительство!

И тут расплывчатое пятно впереди обернулось двумя одетыми в темное всадниками на единственном белом коне.

— Вперед! – загремел в снежной мгле до боли знакомый голос. – Ступайте за этим офицером: он уведет вас в укрытие. Прочь от костра! Прочь!

Голос принадлежал Шелку. На глазах изумленной майтеры Мяты белый конь галопом промчался прямиком сквозь огонь. Какой-то миг она колебалась, не зная, что предпринять, но грохот пулевых ружей разом покончил со всеми ее сомнениями.

— А знаешь, мне все же нравится, – шепнула Гиацинт, обняв Шелка крепко, как никогда, – только рысью его больше не пускай.

Пускать белого мерина рысью Шелк и не собирался, но, чтобы заверить в этом Гиацинт, ему не хватило дыхания. Натянув поводья, он прикрыл глаза правой ладонью, всякий раз, стоило только забыться, тянувшейся к луке седла. Замеченная в снегу компания больше всего походила на женщину с детьми. Скрипнув зубами, Шелк с силой вонзил в бока белого мерина каблуки. Главное, не перейти на рысь: растрясет до полной беспомощности. Еще важнее не потерять стремена, если не обдирающие лодыжки, то соскальзывающие с ботинок…

Мерин поскользнулся в снегу, и Шелку на миг показалось, будто тут их скачке и конец.

— Встать, встать! Туда! – сорвавшись на визг, завопила за спиной Гиацинт.

Слегка покоробленный ее злостью, Шелк в нарушение супружеской верности подумал, что ей весьма не хватает звонкого трубного гласа, дарованного Кипридой майтере Мяте… хотя сейчас такой глас куда больше пригодился бы ему самому.

— Мой кальд!

Некто запорошенный снегом ухватил мерина под уздцы.

— Да? В чем дело?

— Все внутри, мой кальд. Ушли. Уходи и ты, пока не погиб.

Шелк отрицательно покачал головой.

— Клянусь, здесь остались считаные единицы. С ними я разберусь. Сударыня, да урезонь же его!..

С этими словами капитан побежал вперед, а мерин рысцой потрусил за ним, отчего Шелка с Гиацинт затрясло, точно крысу в зубах терьера.

— Вот вход, мой кальд. Сожалею, что не могу помочь тебе и твоей даме спешиться.

От встряски не в силах даже помыслить о неповиновении, Шелк соскользнул со спины мерина и помог спешиться Гиацинт. Капитан указал на глубокую воронку у самых ног. На дне провала мерцал тусклый зеленоватый свет.

Не успевший успокоиться, Шелк вспомнил могилу, явленную ему во сне.

— А в первый раз мы ехали на арманекроне, – сказал он Гиацинт, с великим трудом сохраняя небрежность тона. – С гораздо большим удобством, вот только вместо снега нам досаждала пыль.