Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 452 – Джин Родман Вулф

— Понимаю.

— И потому ее почти все сразу же возненавидели. И я сама тоже чуть не… – Осекшись, Синель смущенно кашлянула. – День на второй или на третий…

— На второй, – уточнила Синель.

— Вышла она в большой зал с блямбами под глазами. Орхидея такую истерику закатила… но знаешь что?

Шелк отрицательно покачал головой.

— Хватит, Синь, – вмешалась в разговор Гиацинт.

Шелк развернул кресло к Синели.

— Будь добра, продолжай. Что бы там ни случилось, винить ее я не стану.

— Говор-рить – нет, – каркнул Орев.

— Ладно. Что дальше случилось, пропущу: Ги же не хочет, чтоб я об этом трепалась, и правильно, надо думать, не хочет. Только освоилась она быстро, иначе никак: до смерти заклюют. Еще через пару дней при мне одна деваха ее толкнула, а Ги дала ей подножку и стулом с размаху – хрясь! Куча других девах все это тоже видели, и больше никто к ней не цеплялся… ты спросить что-то хочешь?

— Нет, – ответил Шелк.

— А мне показалось, да. Интересуешься, не доходило ли у нас с Ги до такого.

Гиацинт покачала головой.

— Если бы ее тряпки на меня налезали или мои на ней не болтались, могло б и дойти. Однако и в свойских мы не были – сказала бы, будто были, соврала б. Она и прожила с нами не так долго, и не нравилось мне в ней много разного, но кое-что все-таки нравилось… да я тебе как-то рассказывала.

— Ну да, патера, – подтвердил Чистик. – Сидя в той штуковине, сооруженной для винограда, на задах твоего мантейона. При мне дело было.

— Да, помню, – кивнул Шелк, – и все, что ты сказала, Синель, могу повторить почти слово в слово… нет, не из-за отменной памяти – из-за того, что Гиацинт мне так дорога.

Отвернувшись, он обвел взглядом приборную доску и испятнанное тучами небо, а после вновь повернулся к Чистику.

— Не будешь ли ты так любезен привести сюда Шкиехаана?

Чистик поднялся с кресла.

— Сейчас схожу. Только мне насчет двигателей с тобой поговорить надо бы, а? Разобраться, что ты такое с ними проделал, и не откажут ли они снова.

— Ладно, я за ним сбегаю.

С этими словами Гиацинт вышла из рубки, прежде чем Шелк успел ее задержать.

Синель, склонившись вперед, подалась к Шелку.

— Думает, ты ею гордиться должен. И я так думаю тоже.

Шелк кивнул.

— Только ты не гордишься, вот ей и обидно. Когда вы в первый раз встретились, она азотом тебе пригрозила, а ты, спасаясь, в окно выскочил, верно? Мне Моли рассказывала.

— Верно, перепугался я жутко, – признался Шелк и, хотя ничуть не вспотел, утер лицо подолом риз. – Азот ведь каменный подоконник рассек пополам… до конца дней, наверное, не забуду.

— И после этого, ты, патера, решил, что она – просто девчонка какая-то деревенская? – подал голос Чистик.

— Нет, вовсе нет. Кто она такова, я понял сразу.

На этом он умолк и молчал до тех самых пор, пока в рубку с поклоном не вошел Шкиехаан.

— Тебе угодно со мной говорить, кальд Шелк?

— Да. Не приходилось ли тебе управлять воздушными кораблями вроде этого?

— Ни разу. На крыльях я летаю давно, однако чего-либо подобного, кроме самого Круговорота, у нас, у Экипажа, нет, а Круговоротом управляет Майнфрейм.

— Понимаю. Тем не менее ты прекрасно разбираешься в восходящих и нисходящих воздушных потоках, а о бурях и штормах знаешь гораздо больше, чем когда-либо станет известно мне. Я правлю кораблем с тех пор, как шквал, ниспосланный в помощь нам Мольпой – или, как я предпочитаю считать, Иносущим, – вновь поднял нас в воздух. Сейчас мне хотелось бы на время отвлечься от управления. Не займешь ли ты мое место? Я был бы крайне тебе благодарен.