Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 450 – Джин Родман Вулф

— Эй, там! О чем шушукаетесь? – окликнула их лейтенант с кресла в носовой части гондолы.

— О подземельях, твое превосходительство, – ответила Матар, стройная девушка на два пальца ниже среднего роста.

— Именно там, – возвысив голос, продолжал Наковальня, – я выучился заряжать иглострел и стрелять!

С улыбкой на пухлом лице он двинулся к лейтенанту.

— Воистину, немногие авгуры способны похвастать сим достижением! Однако мне посчастливилось заручиться помощью великолепнейшего наставника, моего верного друга капрала Молота.

— Девочки… идти, – повторил Орев. – Вер-рблюды. Девочки – взять.

— Матар, ко мне! – скомандовала лейтенант.

Матар рысцой поспешила к ней.

Майтера Мрамор ухватила Чистика за рукав.

— Это еще не все, – зашептала она. – Зверушка жены нашего патеры – та, вроде котенка. Она тоже здесь.

Чистик с отсутствующим видом кивнул.

— И, бьюсь об заклад, тоже с весточкой от Шелка.

— Лопочет что-то, лопочет: полк, мерь блюда, глина кора ванн… словом, чем он так взволнован, я понять не сумела, – призналась майтера Мрамор. – За ним Кошак присматривает.

— Верблюды. Караван, – пробормотал Чистик себе под нос. – Да, видел я их, и штурмовиков, отправившихся за ними, видел. Самое время эту деваху с ее хефе тово, пока наш прыткий мясник-недомерок их не ущучил и не загреб всю славу себе.

Из носовой части гондолы донесся глухой треск иглострела. Выстрелу вторил пронзительный женский крик.

За парой тривиганток, прощупывавших рыхлый песок пустыни в поисках твердой земли, способной удержать причальный кол, Шелк наблюдал молча, но как только до рубки донеслись негромкие, глухие удары тяжелой кувалды, повернулся к пилоту.

— Скажи, сможем ли мы взлететь, не отвязывая вон тех веревок?

— Швартовых концов? Нет, – ответила пилот, покачав головой.

— Прискорбно, прискорбно… ведь это могло бы спасти немало жизней.

Усевшись рядом с Гиацинт, он взял ее за руку и умолк, вслушиваясь в завывания зимнего ветра, гнавшего вдаль песчаные вихри.

— Нужно еще полдюжины, – сообщила ему пилот. – Ничего, еще немного, и пришвартуют нас как положено. Дома вообще швартуемся на двадцать четыре конца.

— Пять у вас уже есть.

Вспомнив о пяти пальчиках Гиацинт, Шелк поднес их к губам, поцеловал каждый и даже дурацкий дешевый перстенек – другого кольца у них не нашлось. Внезапно мягкое кожаное кресло под ним резко, мощным рывком, совсем как пневмоглиссер Крови, оторвавшийся от травяной дорожки, подалось вверх.

— Чувствуете? – насторожилась пилот.

— А вон там что-то сверкнуло, глядите-ка!

Указав вперед, Гиацинт распахнула приотворенное для Клеща окно на всю ширину.

— Закрой, – велела ей пилот, – здесь и так холодней, чем снаружи.

Шелк приложил к губам собственный палец. В паузу между ударами кувалды вклинился беспорядочный, еле слышный грохот.

— Стреляют, – сообщил Шелк пилоту. – Звуков стрельбы я после боев в нашем городе не спутаю ни с чем другим.

Гондола вновь всколыхнулась и быстрей движущейся комнаты, неудержимее бронированного пневмоглиссера Оозика взмыла вверх, к небу, безжалостно встряхнув всех троих. Еще секунда, и ее страдальческие скрипы заглушил выстрел из пулевого ружья.

На сей раз стреляли не возле осажденного каравана, а куда ближе. Пошатнувшись, пилот выхватила из кобуры иглострел, но Гиацинт, выбив из ее рук оружие, ткнула большими пальцами ей в глаза, что было сил лягнула ее в колено, и обе рухнули на пол.